Дворянское гнездо

Дворянское гнездо

  
I

 
     Весенний, светлый день  клонился  к  вечеру;  небольшие  розовые  тучки
стояли высоко в ясном небе и, казалось, не плыли мимо,  а  уходили  в  самую
глубь лазури.
     Перед  раскрытым  окном  красивого  дома,  в  одной  из  крайних   улиц
губернского города О... (дело происходило в 1842 году), сидели две женщины -
одна лет пятидесяти, другая уже старушка, семидесяти лет.
     Первую из них  звали  Марьей  Дмитриевной  Калитиной.  Ее  муж,  бывший
губернский прокурор, известный в  свое  время  делец,  -  человек  бойкий  и
решительный, желчный и упрямый, - умер лет десять  тому  назад.  Он  получил
изрядное воспитание, учился в университете, но, рожденный в сословии бедном,
рано понял необходимость  проложить  себе  дорогу  я  набить  деньгу.  Марья
Дмитриевна вышла за него по любви: он  был  недурен  собою,  умен  и,  когда
хотел, очень любезен. Марья Дмитриевна (в девицах  Пестова)  еще  в  детстве
лишилась  родителей,  провела  несколько  лет  в  Москве,  в  институте,  и,
вернувшись оттуда, жила в пятидесяти верстах от О..., в родовом  своем  селе
Покровском, с теткой да с старшим братом.  Брат  этот  скоро  переселился  в
Петербург на службу и держал и сестру и тетку в черном теле, пока  внезапная
смерть  не  положила  предела  его  поприщу.  Марья  Дмитриевна  наследовала
Покровское, но не долго жила в нем; на второй же  год  после  ее  свадьбы  с
Калитиным, который в несколько дней успел  покорить  ее  сердце,  Покровское
было променено на другое имение, гораздо более доходное, но некрасивое и без
усадьбы; и в то же время Калитин приобрел дом в городе О..., где и поселился
с женою на постоянное жительство. При  доме  находился  большой  сад;  одной
стороной он выходил прямо в поле, за город. "Стало быть,  -  решил  Калитин,
большой неохотник до сельской тишины, - в деревню таскаться незачем".  Марья
Дмитриевна не раз в душе пожалела о своем хорошеньком Покровском  с  веселой
речкой, широкими лугами и зелеными рощами; но она ни в чем  не  прекословила
мужу  и  благоговела  пред  его  умом  и  знанием  света.  Когда  же,  после
пятнадцатилетнего брака,  он  умер,  оставив  сына  и  двух  дочерей,  Марья
Дмитриевна уже до того привыкла к своему дому и к городской жизни, что  сама
не захотела выехать из О...
     Марья  Дмитриевна  в  молодости   пользовалась   репутацией   миленькой
блондинки; и в пятьдесят лет  черты  ее  не  были  лишены  приятности,  хотя
немного распухли и сплылись. Она была более чувствительна, нежели  добра,  и
до зрелых лет сохранила институтские замашки;  она  избаловала  себя,  легко
раздражалась и даже плакала, когда нарушались ее  привычки;  зато  она  была
очень ласкова и любезна, когда все ее желания  исполнялись  и  никто  ей  не
прекословил. Дом ее принадлежал к числу приятнейших в  городе.  Состояние  у
ней   было   весьма   хорошее,   не    столько    наследственное,    сколько
благоприобретенное мужем. Обе дочери жили с нею; сын воспитывался в одном из
лучших казенных заведений в Петербурге.
     Старушка, сидевшая с Марьей Дмитриевной  под  окошком,  была  та  самая
тетка, сестра ее отца, с которою она провела  некогда  несколько  уединенных
лет в Покровском. Звали ее Марфой Тимофеевной Пестовой. Она слыла  чудачкой,
нрав имела независимый, говорила всем правду в глаза  и  при  самых  скудных
средствах держалась так, как будто за ней водились тысячи.  Она  терпеть  не
могла покойного Калитина и, как только ее племянница вышла  за  него  замуж,
удалилась в свою