За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Вешние воды



окне,  под  лучами
роившихся звезд!

     ХХIV

     Нерешительными шагами  подходил Санин  к дому г-жи  Розелли. Сердце его
сильно  билось; он  явственно чувствовал и  даже слышал, как оно толкалось в
ребра. Что  он  скажет Джемме, как заговорит с нею?  Он вошел в дом не через
кондитерскую,  но  по  заднему  крыльцу.  В  небольшой передней  комнате  он
встретил фрау Леноре. Она и обрадовалась ему и испугалась.
     - Я  ждала, ждала вас,- проговорила  она  шепотом,  попеременно  обеими
руками стискивая его руку.- Ступайте в сад; она там.
     Смотрите же: я на вас надеюсь!
     Санин отправился в сад.
     Джемма  сидела  на  скамейке,  близ  дорожки,  и  из  большой  корзины,
наполненной вишнями, отбирала самые спелые на тарелку. Солнце стояло низко -
был уже седьмой час вечера - и в широких косых лучах, которыми оно затопляло
весь  маленький  садик  г-жи  Розелли,  было больше  багрянца,  чем  золота.
Изредка, чуть слышно и словно не спеша, перешептывались листья, да отрывисто
жужжали,  перелетывая  с цветка на  соседний  цветок,  запоздалые  пчелы, да
где-то  ворковала  горлинка - однообразно и  неутомимо. На Джемме была та же
круглая шляпа, в которой она ездила в Соден. Она глянула на Санина из-под ее
выгнутого края и снова наклонилась к корзинке.
     Санин приблизился к Джемме, невольно укорачивая каждый шаг, и... и... И
ничего  другого не нашелся сказать  ей, как  только  спросить: зачем это она
отбирает вишни?
     Джемма не тотчас отвечала ему.
     - Эти - поспелее,- промолвила она наконец,- пойдут  на варенье, а те на
начинку пирогов. Знаете,  мы продаем такие круглые  пироги с сахаром. Сказав
эти слова, Джемма еще  ниже наклонила голову,  и  правая ее  рука,  с  двумя
вишнями в пальцах, остановилась на воздухе между корзинкой и тарелкой.

     /v 131

     - Можно подсесть к вам? - спросил Санин.
     Можно.- Джемма слегка подвинулась на скамейке.
     Санин поместился  возле  нее. "Как  начать?" - думалось ему. Но  Джемма
вывела его из затруднения.
     - Вы дрались  сегодня на дуэли,- заговорила она с живостью и обернулась
к нему всем своим прекрасным, стыдливо вспыхнувшим лицом,-  а какой глубокой
благодарностью светились ее глаза! - И вы так спокойны? Стало  быть, для вас
не существует опасности?
     -  Помилуйте!  Я никакой  опасности не подвергался. Все обошлось  очень
благополучно и безобидно.
     Джемма  повела   пальцем   направо  и   налево  перед  глазами...  Тоже
итальянскии жест.
     - Нет!  нет! не говорите этого! Вы меня не обманете! Мне Панталеоне все
сказал!
     - Нашли кому верить! Сравнивал он меня с статуей командора?
     - Выражения его могут быть смешны, но  ни чувство его не смешно, ни то,
что вы сделали сегодня. И все это из-за меня... для меня. Я этого никогда не
забуду.
     - Уверяю вас, фрейлейн Джемма...
     -  Я этого не забуду,- с расстановкой повторила она, еще раз пристально
посмотрела на него и отвернулась.
     Он мог теперь видеть ее тонкий, чистый профиль,  и ему казалось, что он
никогда не видывал ничего  подобного и не  испытывал  ничего подобного тому,
что он чувствовал в этот миг. Душа его разгоралась.
     "А мое обещание!" - мелькнуло у него в мыслях.
     - Фрейлейн Джемма...- начал он после мгновенного колебания.
     Она  не повернулась к  нему, она продолжала разбирать  вишни, осторожно
бралась концами пальцев за  их  хвостики, заботливо приподнимала листочки...
Но какой доверчивой лаской прозвучало это одно слово: "что?"
     - Вам ваша матушка ничего не сообщала... насчет...
     - Насчет?
     - На мой счет?
     Джемма вдруг отбросила назад в корзину взятые ею вишни.
     - Она говорила с вами? - спросила она в свою очередь.
     - Да.
     - Что же она вам такое сказала?
     -  Она  сказала мне, что вы...  что  вы внезапно решились переменить...
свои прежние намерения.
     Голова Джеммы  опять наклонилась. Она вся исчезла под шляпой: виднелась
только шея, гибкая и нежная, как стебель крупного цветка.
     - Какие намерения?
     - Ваши намерения... касательно... будущего устройства вашей жизни.
     - То есть... Вы это говорите о господине Клюбере?
     - Да.
     - Вам мама сказала, что я не желаю быть женою господина Клюбера ?
     - Да.
     Джемма подвинулась на скамейке. Корзина накренилась, упала... несколько
вишен покатилось на дорожку. Прошла минута... другая...
     - Зачем она вам это сказала? - послышался ее голос.
     Санин  по-прежнему  видел  одну  шею  Джеммы.  Грудь  ее  поднималась и
опускалась быстрее прежнего.
     - Зачем? Ваша матушка подумала, что так как мы с вами в короткое время,
можно  сказать, подружились и вы возымели некоторое доверие ко  мне, то  я в
состоянии подать вам полезный совет - и вы меня послушаетесь.
     Руки Джеммы тихонько соскользнули на колени... Она принялась перебирать
складки своего платья.

     /v 132

     -  Какой  же  вы  мне  совет дадите,  monsieur Dimitri!? - спросила она
погодя немного.
     Санин увидал, что пальцы Джеммы дрожали на ее коленях...  Она и складки
платья  перебирала только  для того,  чтобы  скрыть  эту дрожь. Он  тихонько
положил свою руку на эти бледные, трепетные пальцы.
     - Джемма,- промолвил он,- отчего вы не смотрите на меня?
     Она мгновенно отбросила назад через  плечо свою шляпу -  и устремила на
него  глаза,  доверчивые  и  благодарные  по-прежнему.  Она  ждала,  что  он
заговорит...  Но вид  ее  лица  смутил и  словно ослепил  его. Теплый  блеск
вечернего  солнца озарял  ее  молодую голову - и выражение этой  головы было
светлее и ярче самого этого блеска.
     - Я вас послушаюсь, monsieur Dimitri,- начала она, чуть-чуть улыбаясь и
чуть-чуть приподнимая брови,- но какой же совет дадите вы мне?
     - Какой совет? - повторил Санин.- Вот видите ли, ваша матушка полагает,
что отказать господину Клюберу только потому, что он третьего дня не выказал
особенной храбрости...
     - Только  потому? - проговорила  Джемма, нагнулась,  подняла корзину  и
поставила ее возле себя на скамейку.
     - Что... вообще... отказать ему, с вашей стороны  - неблагоразумно; что
это  - такой шаг, все  последствия которого нужно  хорошенько взвесить; что,
наконец, самое положение ваших дел налагает известные обязанности на каждого
члена вашего семейства...
     - Это все - мнение мамы,- перебила Джемма,- это ее  слова. Это  я знаю;
но ваше какое мнение?
     - Мое? -  Санин  помолчал. Он чувствовал, что-то подступило  к нему под
горло и захватывало дыхание.- Я тоже полагаю,- начал он с усилием ...
     Джемма выпрямилась.
     - Тоже? Вы - тоже?
     - Да... то  есть...-  Санин  не мог,  решительно  не  мог  прибавить ни
единого слова.
     - Хорошо,- сказала  Джемма.- Если вы,  как друг, советуете мне изменить
мое решение...  то есть не менять моего прежнего решения,-  я подумаю.- Она,
сама не замечая, что делает, начала перекладывать вишни обратно из тарелки в
корзину...- Мама надеется, что я  вас  послушаюсь ... Что ж? Я, быть  может,
точно послушаюсь вас.
     -  Но  позвольте,  фрейлейн  Джемма,  я сперва желал бы  узнать,  какие
причины побудили вас...
     - Я вас послушаюсь,- повторила Джемма, а у самой брови все надвигались,
щеки бледнели; она покусывала нижнюю губу.-  Вы  так много для меня сделали,
что и я обязана сделать,  что  вы хотите; обязана исполнить  ваше желание. Я
скажу маме... я подумаю. Вот она., кстати, идет сюда.
     Действительно: фрау Леноре показалась на пороге двери, ведущей  из дома
в  сад.  Нетерпение ее  разбирало:  она не  могла усидеть  на  месте.  По ее
расчету, Санин давным-давно  должен был окончить свое объяснение с  Джеммой,
хотя его беседа с нею не продолжалась и четверти часа
     -  Нет, нет, нет,  ради бога,  не говорите ей пока ничего,-  торопливо,
почти с испугом произнес Санин.- Подождите... я  вам скажу, я вам напишу ...
а вы до тех пор не решайтесь ни на что... подождите!
     Он стиснул руку Джеммы, вскочил со скамейки - и,  к великому  изумлению
фрау Леноры, прошмыгнул мимо ее, приподняв шляпу, пробурчал что-то невнятное
- и скрылся.
     Она подошла к дочери.
     - Скажи мне, пожалуйста, Джемма...
     Та вдруг поднялась и обняла ее.
     - Милая мама, можете вы подождать немножко,  крошечку... до завтрашнего
дня? Можете? И с тем, чтобы уж до завтра ни слова?.. Ах!..

     /v 133

     Она залилась  внезапными светлыми, для нее самой неожиданными слезами .
Это тем более удивило фрау Леноре, что выражение Джеммина лица  было  далеко
не печальное, скорее радостное.
     - Что  с тобой?  - опросила  она.-  Ты  у меня никогда  не плачешь  - и
вдруг...
     - Ничего, мама, ничего! только вы подождите. Нам обеим надо подождать .
Не спрашивайте ничего до завтра - и давайте разбирать вишни,
     пока солнце не село.
     - Но ты будешь благоразумна?
     - О, я очень благоразумна! - Джемма значительно покачала головою .  Она
начала  связывать небольшие пучки  вишен,  держа их высоко перед  краснеющим
лицом. Слез своих она не утирала: они высохли сами.

     ХХV

     Чуть не  бегом  возвратился  Санин в  свою  квартиру. Он чувствовал, он
сознавал, 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |