За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дневник лишнего человека



своему необыкновенно 
живое и развязное выражение, криво усмехнулся, протянул руку над головой в 
направлении потолка (я, помнится, желал поправить шейный платок) и даже 
собирался повернуться на одной ножке, как бы желая сказать: "Все кончено, я в 
духе, будемте все в духе", однако не повернулся, боясь упасть по причине какой-то 
неестественной окоченелости в коленях... Лиза решительно не поняла меня, с 
удивлением посмотрела мне в лицо, торопливо улыбнулась, как бы желая поскорее 
отделаться, и снова подошла к князю. Как я ни был слеп и глух, но не мог 
внутренне не сознаться, что она вовсе не сердилась и не досадовала на меня в эту 
минуту: она просто и не думала обо мне. Удар был решительный: последние мои 
надежды с треском рухнули, как ледяная глыба, прохваченная весенним солнцем, 
внезапно рассыпается на мелкие куски. Я был разбит наголову с первого же 
натиска и, как пруссаки под Иеной, в один день, разом все потерял- Нет, она не 
сердилась на меня?.. 
   Увы, напротив! Ее самое -- я это видел -- подмывало, как волной. Словно 
молодое деревцо, уже до половины отставшее от берега, она с жадностью 
наклонялась над потоком, готовая отдать ему навсегда и первый расцвет своей 
весны, и всю жизнь свою. Кому довелось быть свидетелем подобного увлечения, 
тот пережил горькие минуты, если он сам любил и не был любимым. Я вечно буду 
помнить это пожирающее внимание, эту нежную веселость, это невинное 
самозабвение, этот взгляд, еще детский и уже женский, эту счастливую, словно 
расцветающую улыбку, не покидавшую полураскрытых губ и зардевшихся щек... 
Все, что Лиза смутно предчувствовала во время нашей прогулки в роще, сбылось 
теперь, -- и она, отдаваясь вся любви, в тоже время вся утихала и светлела, как 
молодое вино, которое перестает бродить, потому что его время настало... 
   Я имел терпение высидеть этот первый вечер и последующие вечера... все до 
конца! Я ни на что не мог надеяться. Лиза и князь с каждым днем более и более 
привязывались друг к другу... Но я решительно потерял чувство собственного 
достоинства и не мог оторваться от зрелища своего несчастия. Помнится, однажды 
я попытался было не пойти, с утра дал себе честное слово остаться дома... и в 
восемь часов вечера (я обыкновенно выходил в семь), как сумасшедший, вскочил, 
надел шапку и, задыхаясь, прибежал в гостиную Кирилла Матвеича. Положение 
мое было необыкновенно нелепо: я упорно молчал, иногда по целым дням не 
произносил. звука. Я, как уже сказано, никогда не отличался красноречием; но 
теперь все, что было во мне ума, словно улетучивалось в присутствии князя, и я 
оставался гол как сокол. Притом я наедине до того заставлял работать мой 
несчастный мозг, медленно передумывая все замеченное или подмеченное мною в 
течение вчерашнего дня, что, когда я возвращался к Ожогиным, у меня едва 
доставало силы опять наблюдать. Меня щадили, как больного: я это видел. Я 
каждое утро принимал новое, окончательное решение, большею частью 
мучительно высиженное в течение бессонной ночи: я то собирался объясниться с 
Лизой, дать ей дружеский совет... но когда мне случалось быть с ней наедине, язык 
мой вдруг переставал действовать, словно застывал, и мы оба с тоской ожидали 
прибытия третьего лица; то хотел бежать, разумеется навсегда, оставив моему 
предмету письмо, исполненное упреков, и уже однажды начал было это письмо, но 
чувство справедливости во мне еще не совсем исчезло: я понял, что не вправе 
никого ни в чем упрекать, и бросил в огонь свою цидулу; то я вдруг великодушно 
приносил всего себя в жертву, благословлял Лизу на счастливую любовь и из угла 
кротко и дружелюбно улыбался князю -- но жестокосердые любовники не только 
не благодарили меня за мою жертву, даже


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |