За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дневник лишнего человека



незначительность, 
помнится, даже радовала меня тогда. "Шалишь! -- думал я, глядя, как он вежливо 
обращался то к одному, то к другому почетному лицу, добивавшемуся чести быть 
им замеченным хотя на "миг", как говорят поэты, -- шалишь, голубчик... 
подойдешь ко мне ужо -- ведь я тебя оскорбил". Наконец князь, как-то ловко 
отделавшись от толпы своих обожателей, прошел мимо меня, взглянул -- не то на 
окно, не то на мои волосы, отвернулся было и вдруг остановился, словно что-то 
вспомнил. 
   -- Ах да! -- сказал он, обращаясь ко мне с улыбкой, -- кстати, у меня есть до вас 
дельце. 
   Два помещика, из самых неотвязчивых, упорно следившие за князем, вероятно, 
подумали, что "дельце" служебное, и почтительно отступили назад. Князь взял 
меня под руку и отвел в сторону. Сердце у меня стучало в груди. 
   -- Вы, кажется, -- начал он, растянув слово вы и глядя мне в подбородок с 
презрительным выражением, которое. странным образом, как нельзя лучше шло к 
его свежему и красивому лицу, -- вы мне сказали дерзость? 
   -- Я сказал, что думал, -- возразил я, возвысив голос. 
   -- Тес... тише, -- заметил он, -- порядочные люди не кричат. Вам, может быть, 
угодно драться со мной? 
   -- Это ваше дело, -- отвечал я, выпрямившись. 
   -- Я буду принужден вызвать вас, -- заговорил он небрежно, -- если вы не 
откажетесь от ваших выражений... 
   -- Я ни от чего не намерен отказываться, -- возразил я с гордостью. 
   -- В самом деле? -- заметил он не без насмешливой улыбки. -- В таком случае, -- 
продолжал он, помолчав, -- я буду иметь честь прислать к вам завтра своего 
секунданта. 
   -- Очень хорошо-с, -- проговорил я голосом как можно более равнодушным. 
   Князь слегка поклонился. 
   -- Я не могу запретить вам находить меня пустым человеком, -- прибавил он, 
надменно прищурив глаза, -- но князья Н * не могут быть выскочками. До 
свидания, господин... господин Штукатурин. 
   Он быстро обернулся ко мне спиной и снова подошел к хозяину, уже 
начинавшему волноваться. 
   Господин Штукатурин!.. Меня зовут Чулкатуриным... Я ничего не нашелся 
сказать ему в ответ на это последнее оскорбление и только с бешенством 
посмотрел ему вслед. "До завтра", -- прошептал я, стиснув зубы, и тотчас отыскал 
одного мне знакомого офицера, уланского ротмистра Колобердяева, отчаянного 
гуляку и славного малого, рассказал ему в немногих словах мою ссору с князем и 
попросил его быть моим секундантом. Он, разумеется, немедленно согласился, и я 
отправился домой. 
   Я не мог заснуть всю ночь -- от волнения, не от трусости. Я не трус. Я даже 
весьма мало думал о предстоящей мне возможности лишиться жизни, этого, как 
уверяют немцы, высшего блага на земле. Я думал об одной Лизе, о моих погибших 
надеждах, о том, что мне следовало сделать. "Должен ли я постараться убить князя? 
-- спрашивал я самого себя и, разумеется, хотел убить его, не из мести, а из 
желания добра Лизе. -- Но она не перенесет этого удара, -- продолжал я. -- Нет, уж 
пусть лучше он меня убьет!" Признаюсь, мне тоже приятно было думать, что я, 
темный уездный человек, принудил такую важную особу драться со мной. 
   Утро застало меня в этих размышленьях; а вслед за утром появился Колобердяев. 
   -- Ну, -- спросил он меня, со стуком входя в мою спальню, -- где же княжеский 
секундант? 
   -- Да, помилуйте, -- отвечал я с досадой, -- теперь всего семь часов утра; князь 
еще, чай, спит теперь. 
   -- В таком случае, -- возразил неугомонный ротмистр, -- прикажите мне дать чаю. 
У меня со вчерашнего вечера голова болит... Я и не раздевался. Впрочем, -- 
прибавил он, зевнув, -- я вообще редко раздеваюсь. 
   Ему дали чаю. Он выпил шесть стаканов с ромом, выкурил четыре трубки, 
рассказал мне, что он


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |