За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дневник лишнего человека



накануне за бесценок купил лошадь, от которой кучера 
отказались, и что намерен ее выездить, подвязав ей переднюю ногу, -- и заснул, не 
раздеваясь, на диване, с трубкой во рту. Я встал и привел в порядок свои бумаги. 
Одну пригласительную записку Лизы, единственную записку, полученную мною 
от нее, я положил было себе на грудь, но подумал и бросил ее в ящик. Колобердяев 
слабо похрапывал, свесив голову с кожаной подушки... Я, помнится, долго 
рассматривал его взъерошенное, удалое, беззаботное и доброе лицо. В десять часов 
мой слуга доложил о приезде Бизьменкова. Князь его выбрал в секунданты! 
   Мы вдвоем разбудили разоспавшегося ротмистра. Он приподнялся, поглядел на 
нас осоловелыми глазами, хриплым голосом попросил водки, оправился и, 
раскланявшись с Бизьменковым, вышел с ним в другую комнату для совещания. 
Совещание господ секундантов продолжалось недолго. Четверть часа спустя они 
оба вошли ко мне в спальню; Колобердяев объявил мне, что "мы будем драться 
сегодня же, в три часа, на пистолетах". Я молча наклонил голову в знак согласия. 
Бизьменков тотчас же простился с нами и уехал. Он был несколько бледен и 
внутренне взволнован, как человек, не привыкший к подобного рода проделкам, 
но, впрочем, очень вежлив и холоден. Мне было как будто совестно перед ним, и я 
не смел взглянуть ему в глаза. Колобердяев начал опять рассказывать о своей 
лошади. Этот разговор был мне очень по нутру. Я боялся, как бы он не упомянул о 
Лизе. Но мой добрый ротмистр не был сплетником, да и, сверх того, презирал всех 
женщин, называя их, бог знает почему, салатом. В два часа мы закусили, а в три 
уже находились на месте действия -- в той самой березовой роще, где я некогда 
гулял с Лизой, в двух шагах от того обрыва. 
   Мы приехали первые. Но князь с Бизьменковым недолго заставили ждать себя. 
Князь был, без преувеличения, свеж, как розан: карие глаза его чрезвычайно 
приветно глядели из-под козырька его фуражки. Он курил соломенную сигарку и, 
увидев Колобердяева, ласково пожал ему руку. Даже мне он очень мило 
поклонился. Я, напротив, сам чувствовал себя бледным, и руки мои, к страшной 
моей досаде, слегка дрожали... горло сохло... Я никогда еще до тех пор не дрался 
на дуэли. "О боже! -- думал я, -- лишь бы этот насмешливый господин не принял 
моего волнения за робость!" Я внутренне посылал свои нервы ко всем чертям; но, 
взглянув наконец прямо в лицо князю и уловив на губах его почти незаметную 
усмешку, вдруг опять разозлился и тотчас успокоился. Между тем секунданты 
наши устроили барьер, отмерили шаги, зарядили пистолеты. Колобердяев больше 
действовал; Бизьменков больше наблюдал за ним< День был великолепный-не 
хуже дня незабвенной прогулки. Густая синева неба по-прежнему сквозила сквозь 
раззолоченную зелень листьев. Их лепет, казалось, дразнил меня. Князь продолжал 
курить свою сигарку, прислонясь плечом к стволу молодой липы... 
   -- Извольте стать, господа: готово, -- произнес наконец Колобердяев, вручая нам 
пистолеты. 
   Князь отошел несколько шагов, остановился и, повернув голову назад, через 
плечо спросил меня: "А вы все не отказываетесь от своих слов?" Я хотел отвечать 
ему; но голос изменил мне, и я удовольствовался презрительным движением руки. 
Князь усмехнулся опять и стал на свое место. Мы начали сходиться. Я поднял 
пистолет, прицелился было в грудь моего врага-в это мгновение он точно был 
моим врагом, -- но вдруг поднял дуло, словно кто толкнул меня под локоть, и 
выстрелил. Князь пошатнулся, поднес левую руку к левому виску -- струйка крови 
потекла по его щеке из-под белой замшевой перчатки. Бизьменков бросился к 
нему. 
   -- Ничего, -- сказал он, снимая простреленную фуражку, -- коли в голову и не 
упал,


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |