За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дневник лишнего человека



"сумасбродная" ревность определила, уяснила, так сказать, отношения князя к 
Лизе. На него и сами старики Ожогины, и прочие обыватели стали глядеть почти 
как на жениха. В сущности, это ему не совсем должно было быть приятно; но Лиза 
ему очень нравилась; притом он еще тогда не достиг своих целей... Со всею 
ловкостью умного и светского человека приспособился он к новому своему 
положению, тотчас вошел, как говорится, в дух своей новой роли... 
   Но я!.. Я на свой счет, на счет своей будущности, махнул тогда рукой. Когда 
страдания доходят до того, что заставляют всю нашу внутренность трещать и 
кряхтеть, как перегруженную телегу, им бы следовало перестать быть смешными... 
но нет! смех не только сопровождает слезы до конца, до истощения, до 
невозможности проливать их более -- где! он еще звенит и раздается там, где язык 
немеет и замирает сама жалоба... И потому, во-первых, так как я не намерен даже 
самому себе казаться смешным, а во-вторых, так как я устал ужасно, то и 
откладываю продолжение и, если бог даст, окончание своего рассказа до 
следующего дня... 
   
   29 марта. Легкий мороз; вчера была оттепель 
   Вчера я не был в силах продолжать мой дневник: я, как Поприщин, большею 
частью лежал на постели и беседовал с Терентьевной. Вот еще женщина! 
Шестьдесят лет тому назад она потеряла своего первого жениха от чумы, всех 
детей своих пережила, сама непростительно стара, пьет чай, сколько душе угодно, 
сыта, одета тепло; а о чем, вы думаете, она вчера целый день мне говорила? 
Другой, уже вовсе ощипанной старухе я велел дать на жилет (она носит 
нагрудники в виде жилета) воротник ветхой ливреи, до половины съеденный 
молью... так вот отчего не ей? "А кажется, я няня ваша... 0-ох, батюшка вы мой, 
грешно вам... А уж я-то вас, кажись, на что холила!.." и т. д. Безжалостная старуха 
совершенно заездила меня своими упреками... Но возвратимся к рассказу. 
   Итак, я страдал, как собака, которой заднюю часть тела переехали колесом. Я 
только тогда, только после изгнания моего из дома Ожогиных, окончательно 
узнал, сколько удовольствия может человек почерпнуть из созерцания своего 
собственного несчастия. О люди! точно, жалкий род!.. Ну, однако, в сторону 
философические замечания... Я проводил дни в совершенном одиночестве и 
только самыми окольными и даже низменными путями мог узнавать, что 
происходило в семействе Ожогиных, что делал князь: мой слуга познакомился с 
двоюродной теткой жены его кучера. Это знакомство доставило мне некоторое 
облегчение, и мой слуга скоро, по моим намекам и подарочкам, мог догадаться, о 
чем следовало ему разговаривать с своим барином, когда он стаскивал с него 
сапоги по вечерам. Иногда мне случалось встретить на улице кого-нибудь из 
семейства Ожогиных, Бизьменкова, князя... С князем и Бизьменковым я 
раскланивался, но не вступал в разговор. Лизу я видел всего три раза: раз-с ее 
маменькой, в модном магазине, раз -- в открытой коляске, с отцом, матерью и 
князем, раз -- в церкви. Разумеется, я не дерзал подойти к ней и глядел на нее 
только издали. В магазине она была очень озабочена, но весела... Она заказывала 
себе что-то и хлопотливо примеряла ленты. Матушка глядела на нее, скрестив на 
желудке руки, приподняв нос и улыбаясь той глупой и преданной улыбкой, 
которая позволительна одним любящим матерям. В коляске с князем Лиза была... Я 
никогда не забуду этой встречи! Старики Ожогины сидели на задних местах 
коляски, князь с Лизой впереди. Она была бледнее обыкновенного; на щеках ее 
чуть виднелись две розовые полоски. Она была до половины обращена к князю; 
опираясь на свою выпрямленную правую руку (в левой она держала зонтик) и 
томно склонив головку, она глядела прямо ему в лицо своими


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |