За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дневник лишнего человека



жаром, -- все меня теперь обвиняют, все бросают в 
меня каменьями. Пусть! Я бы все-таки не променяла своего несчастия на их 
счастие... нет! нет!.. Он недолго меня любил, но он любил меня! Он никогда меня 
не обманывал: он не говорил мне, что я буду его женой; я сама никогда не думала 
об этом. Один бедный папаша надеялся. И теперь я еще не совсем несчастна: мне 
остается воспоминание, и, как бы ни были страшны последствия... Мне душно 
здесь... здесь я в последний раз с ним виделась... Пойдемте на воздух. 
   Они встали. Я едва успел отскочить в сторону и спрятаться за толстую липу. Они 
вышли из беседки и, сколько я мог судить по шуму шагов, ушли в рощу. Не знаю, 
сколько я времени простоял, не двигаясь с места, погруженный в какое-то 
бессмысленное недоумение, как вдруг снова послышались шаги. Я встрепенулся и 
осторожно выглянул из моей засады, Бизьменков и Лиза возвращались по той же 
дорожке. Оба были очень взволнованы, особенно Бизьменков. Он, казалось, 
плакал. Лиза остановилась, поглядела на него и явственно произнесла следующие 
слова: "Я согласна, Бизьменков. Я бы не согласилась, если бы вы только хотели 
спасти меня, вывести меня из страшного положения; но вы меня любите, вы все 
знаете -- и любите меня; я никогда не найду более надежного, верного друга. Я 
буду вашей женой". 
   Бизьменков поцеловал ей руку; она печально ему улыбнулась и пошла домой. 
Бизьменков бросился в чащу, а я отправился восвояси. Так как Бизьменков, 
вероятно, сказал 
   Лизе именно то, что я намерен был ей сказать, и так как она отвечала ему именно 
то, что я бы желал услышать от нее, то мне нечего было более беспокоиться. Через 
две недели она вышла за него замуж. Старики Ожогины рады были всякому 
жениху. 
   Ну, скажите теперь, не лишний ли я человек? Не разыграл ли я во всей этой 
истории роль лишнего человека? Роль князя... о ней нечего и говорить; роль 
Бизьменкова также понятна... Но я? я-то к чему тут примешался?.. что за глупое 
пятое колесо в телеге!.. Ах, горько, горько мне!.. Да вот, как бурлаки говорят: "Еще 
разик, еще раз", -- еще денек, другой, и мне уже ни горько не будет, ни сладко. 
   
   31 марта 
   Плохо. Я пишу эти строки в постели. Со вчерашнего вечера погода вдруг 
переменилась. Сегодня жарко, почти летний день. Все тает, валится, течет. В 
воздухе пахнет разрытой землей: тяжелый, сильный, душный запах. Пар 
поднимается отвсюду. Солнце так и бьет, так и разит. Плохо мне. Я чувствую, что 
разлагаюсь. 
   Я хотел написать свой дневник, и вместо того что я сделал? рассказал один 
случай из моей жизни. Я разболтался, уснувшие воспоминания пробудились и 
увлекли меня. Я писал не торопясь, подробно, словно мне еще предстояли годы; а 
теперь вот и некогда продолжать. Смерть, смерть идет. Мне уже слышится ее 
грозное crescendo... {Нарастание (итал.)} Пора... Пора!.. 
   Да и что за беда! Не все ли равно, что бы я ни рассказал? В виду смерти исчезают 
последние земные суетности. Я чувствую, что утихаю; я становлюсь проще, яснее. 
Поздно я схватился за ум!.. Странное дело! я утихаю -- точно, и вместе с тем... 
жутко мне. Да, мне жутко. До половины наклоненный над безмолвной, зияющей 
бездной, я содрогаюсь, отворачиваюсь, с жадным вниманием осматриваю все 
кругом. Всякий предмет мне вдвойне дорог. Я не нагляжусь на мою бедную, 
невеселую комнату, прощаюсь с каждым пятнышком на моих стенах! 
Насыщайтесь в последний раз, глаза мои! Жизнь удаляется; она ровно и тихо 
бежит от меня прочь, как берег от взоров мореходца. Старое, желтое лицо моей 
няни, повязанное темным платком, шипящий самовар на столе, горшок герани 
перед окном и ты, мой бедный пес Трезор, перо, которым я пишу эти строки, 
собственная рука моя, я вижу вас теперь...


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |