За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дневник лишнего человека



светло, и я мог ясно различить ее черты. Она была смущена и не поднимала 
глаз. Румянец, разлитый по всему ее лицу, не исчезал: словно она все еще стояла в 
лучах заходящего солнца... Рука ее чуть касалась моей. Я долго не мог начать речи: 
так сильно билось во мне сердце. Сквозь деревья вдали замелькала карета; кучер 
шагом ехал к нам навстречу по рыхлому песку дороги. 
   -- Лизавета Кирилловна, -- промолвил я наконец, -- отчего вы плакали? 
   -- Не знаю, -- возразила она после небольшого молчания, посмотрела на меня 
своими кроткими, еще влажными от слез глазами -- взгляд их показался мне 
измененным -- и опять умолкла. 
   -- Вы, я вижу, любите природу...-- продолжал я. -- Я совсем не то хотел сказать, 
да и эту последнюю фразу язык мой едва пролепетал до конца. Она покачала 
головой. Я более не мог произнести слова... я ждал чего-то... не признанья -- где! я 
ждал доверчивого взгляда, вопроса... Но Лиза глядела на землю и молчала. Я 
повторил еще раз вполголоса: "Отчего?", и не получил ответа. Ей, я это видел, 
становилось неловко, почти стыдно. 
   Спустя четверть часа мы уже сидели в карете и подъезжали к городу. Дружной 
рысью бежали лошади; мы быстро мчались сквозь темнеющий, влажный воздух. Я 
вдруг разговорился, беспрестанно обращался то к Бизьменкову, то к Ожогиной, не 
глядел на Лизу, но мог заметить, что из угла кареты взор ее не раз останавливался 
на мне. Дома она встрепенулась, однако не захотела читать со мной и скоро 
отправилась спать. Перелом, тот перелом, о котором я говорил, в ней совершился. 
Она перестала быть девочкой, она тоже начала ждать... как я... чего-то. Она 
недолго ждала. 
   Но я в ту же ночь вернулся к себе на квартиру в совершенном очаровании. 
Смутное не то предчувствие, не то подозрение, которое возникло было во мне, 
исчезло: внезапную принужденность в обхождении Лизы со мною я приписывал 
девической стыдливости, робости... Разве я не читал тысячу раз во многих 
сочинениях, что первое появление любви всегда волнует и пугает девицу? Я 
чувствовал себя весьма счастливым и уже строил в уме различные планы... 
   Если б кто-нибудь сказал мне тогда на ухо: "Врешь, любезный! тебе совсем не то 
предстоит, братец: тебе предстоит умереть одиноко, в дрянном домишке, под 
несносное ворчанье старой бабы, которая ждет не дождется твоей смерти, чтобы 
продать за бесценок твои сапоги..." 
   Да, поневоле скажешь с одним русским философом: "Как знать, чего не знаешь?" 
До завтра. 
   
   25 марта. Белый зимний день 
   Я перечел то, что вчера написал, и чуть-чуть не изорвал всей тетради. Мне 
кажется, я слишком пространно и слишком сладко рассказываю. Впрочем, так как 
остальные мои воспоминания о том времени не представляют ничего отрадного, 
кроме той отрады особенного рода, которую Лермонтов имел в виду, когда 
говорил, что весело и больно тревожить язвы старых ран, то почему же и не 
побаловать себя? Но надобно и честь знать. И потому продолжаю без всякой 
сладости. 
   В течение целой недели, после прогулки за городом, положение мое, в сущности, 
нисколько не улучшилось, хотя перемена в Лизе становилась заметнее с каждым 
днем. Я, как уже сказано, толковал эту перемену в самую для меня выгодную 
сторону... Несчастие людей одиноких и робких -- от самолюбия робких -- состоит 
именно в том, что они, имея глаза и даже растаращив их, ничего не видят или 
видят все в ложном свете словно сквозь окрашенные очки. Их же собственные 
мысли и наблюдения мешают им на каждом шагу. В начале нашего знакомства 
Лиза обращалась со мной доверчиво и вольно, как ребенок; может быть, даже в ее 
расположении ко мне было нечто более простой, детской привязанности... Но 
когда совершился в ней тот странный, почти внезапный


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |