За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Степной король Лир



отказался от  многих  деталей,  подчас  весьма
интересных. Так, в ЧА гораздо более разносторонне характеризовался Житков, о
жизненных планах которого говорилось подробнее и  личные  качества  которого
(жестокость, привычка  расправляться  с  солдатами  и  мужиками  при  помощи
кулаков) более откровенно связывались с привычками,  усвоенными  им  в  годы
службы.  Первоначальный  Текст  содержит   следующие,   подвергшиеся   затем
исправлению или изъятию характеристики Житкова: после "словно  росинками"  -
"Перед матушкой он просто уничтожался не столько  из  уважения,  сколько  от
жадности к приобретению; он видел в ней будущую помещицу,  то  есть,  говоря
без обиняков, дойную корову"; вместо: "Матушка не  обманывалась  насчет  его
способностей"  -  "Матушка  считала  его  распорядительным   человеком,   но
сомневалась в его умственных способностях.  Вообще  он  внушал  ей  чувство,
похожее на гадливость"; после; "Евлампия себя в обиду не даст" - "Я был того
же мнения, - но, признаюсь, не мог себе  представить  эту  мощную  красавицу
женою подобного [балбеса] господина. Самому Житкову она очень нравилась;  он
даже как-то особенно хмыкал, когда упоминал о ней. Он был великий охотник до
женских  прелестей;  но  по  тупоумию  успевал  мало,  -  хотя  и  собирался
обзавестись гитарой и подучиться, так как он на этом инструменте  играть  не
умел". Особенно яркая характеристика  Житкова  содержалась  первоначально  в
развернутом окончании, своеобразном эпилоге повести.
     Из  вариантов  ЧА  и  первого   слоя   БА   можно   извлечь   некоторые
дополнительные данные о Слеткине и его отношениях с  Евлампией,  а  также  о
реакции Анны на связь сестры с ее мужем.  Тургенев  смягчил  эти  эпизоды  и
фразы, опасаясь, повидимому, обвинений в  цинизме,  которые  возводились  на
него даже по поводу "Накануне" и "Первой любви".
     Характеристика охотника Викулова в ЧА  и  БА  заставляет  вспоминать  о
близости творческой манеры Тургенева в повести "Степной король Лир" к  стилю
"Записок охотника", которую отметил И. А. Гончаров. Вместо  "некто  Викулов,
из мещан" (стр. 263, строки 23-24) в БА было: "некто Викулов,  кронштадтский
мещанин (почти все тогдашние вольноотпущенные приписывались  к  Кронштадту)"
(в ЧА  тоже  формулировано  несколько  иначе).  Уничтожая  такие  колоритные
подробности,  писатель  стремился  к  возможно  большему   сокращению   всех
эпизодов, не имеющих отношения к центральному образу - Харлову - и к главной
сюжетной коллизии.
     Особенно  много  внимания  уделил  Тургенев  разработке  юридических  и
бытовых деталей, невозможность  наблюдения  и  собирания  которых  он  остро
ощущал за границей, во время работы  над  повестью.  В  текст  повести  были
внесены новые подробности, касающиеся раздела имущества Харлова и разрушения
им  крыши  флигеля.  Посещавший  писателя  К.  Н.  Модзалевский   вспоминал:
"...Тургенев настойчиво спрашивал меня, как называются поперечные брусья  на
крыше, на которые кладут кровлю.  Я  отвечал  ему  -  стропила"  (см.  Т  сб
(Бродский), стр. 50). "Стропила", как и многие  другие  слова,  обозначающие
части крыши, вошли в текст повести.  Специфичность  подобных  названий  была
подчеркнута уже в первом эпизоде:  Наталья  Николаевна,  узнав  из  рассказа
Квицинского  о  разорении  крыши  дома   Харловым,   недоуменно   повторяет:
"Шалевки... однотес... выведены". - Весь этот эпизод был  вставлен  в  текст
БА. Впоследствии при переписывании здесь  была  сделана  сноска,  поясняющая
специальные выражения. Уточнение деталей быта  нашло  свое  выражение  и  во
вставленном в эпизод разрушения дома  обращении  Харлова  к  Слеткину:  "Али
закон вспомнил: коли принявший дар учинит покушение на  жизнь  дателя  ~  то
датель властен все назад потребовать! ~ Валяй!" (стр. 255, строки 3-7).
     К числу существенных фактических уточнений, сделанных в БА, принадлежит
и  исправление  первоначального  варианта  "федосеевцах-раскольниках"  -  на
"хлыстах-раскольниках". Очевидно, справившись о федосеевцах, Тургенев узнал,
что хотя они и "беспоповцы", но "богородицы" у них не может быть, и  заменил
"федосеевцев" на "хлыстов", действительно обожествлявших своих "пророков"  и
"пророчиц". Возможно, что эта ошибка была писателю указана во  время  чтений
повести в России.
     Очень важным и характерным для творческой  манеры  писателя  изменением
было  изъятие  прежнего  окончания  повести.  Уже  повесть  "Первая  любовь"
Тургенев в одной из редакций оканчивал беседой  слушателей,  обсуждающих  ее
содержание {См.: Е. И. Кийко. Окончание повести "Первая любовь". - Лит Насл,
т. 73, кн. 1, стр. 59-68.}. "Степной король  Лир"  первоначально  завершался
аналогичным эпизодом. Вместо заключительной фразы: "Рассказчик умолк - а  мы
потолковали немного, да и разошлись восвояси" - в ЧА и БА  был  своеобразный
эпилог, составлявший вместе с введением рамку повествования.
     Этот  текст  был  вычеркнут  Тургеневым  при  окончательной   доработке
повести, вероятно, потому, что  писатель  не  хотел  давать  непосредственно
публицистического истолкования своего замысла, разъяснять  его  значение.  В
этом тексте был пояснен политический смысл образа Житкова.  В  то  же  время
писатель комментировал здесь вопрос о соотношении своего произведения с  его
литературным прототипом.  Как  будто  предвидя  возможные  нападки  критики,
Тургенев возражал на них (обвинения, подобные  мнению  одного  из  гостей  в
вычеркнутом  эпилоге  повести,  были  затем  предъявлены  Тургеневу  Н.   Н.
Страховым). Это  публицистическое  разъяснение  было  впоследствии  заменено
новыми  уточнениями  в  тексте,  которые  прояснили  характер  героя  и  его
отношения  с  дочерьми.  Возможно,  что   решение   изъять   концовку   было
продиктовано Тургеневу и критикой друзей. 25 октября 1870 г. А. А. Фет писал
И. П. Борисову: "Что касается до "Короля Лира", то увы!  все  тут  хорошо  и
верно, только  нет  соку  -  поэзии  нет.  Это  клен  без  кленовика.  Точно
философско-эстетическая критика на "Лира" Шекспира - дескать,  вот  это  что
значит - вы поймите, дураки!" (ГБЛ, ф. 315, карт. 2, ед. хр. 30. Сообщено Ю.
Д.  Левиным).  Мнение  Фета,  усматривавшего  в  повести  Тургенева  избыток
элементов эстетической критики, могло стать известно Тургеневу и повлиять на
его работу над  повестью.  Фет  был  частым  собеседником  Тургенева,  и  им
неоднократно случалось спорить о Шекспире. В письме от 3/15 октября 1869  г.
Тургенев писал Фету: "...мысленно рисую Вас то с ружьем в  руке,  то  просто
беседующего о том, что Шекспир был глупец - и  что,  говоря  словами  Л.  Н.
Толстого, только та деятельность приносит плоды, которая бессознательна" (Т,
Письма, т. VIII, стр. 101). Упоминание имени  Толстого  в  данной  связи  не
случайно. Шекспир составлял постоянный предмет разговоров и споров  Толстого
и Тургенева, особенно в первый период их знакомства.
     "Король Лир" во второй половине XIX века являлся, несомненно, одной  из
наиболее популярных в России трагедий Шекспира. Мысль об  этом  произведении
неизменно всплывала  в  сознании  русских  литераторов,  когда  речь  шла  о
дочерней неблагодарности или оскорблении  достоинства  гордого  и  властного
человека. Так, внутреннее сопоставление героя с королем  Лиром  современники
усматривали в комедии А. Н. Островского "Свои  люди  -  сочтемся"  {См.:  Н.
Некрасов. Сочинения Островского. - "Атеней", 1859, э 8, стр. 472; ср. Н.  А.
Добролюбов.  "Темное  царство.  Сочинения  А.  Островского.  Два  тома".   -
Добролюбов, т. 5, стр. 52-53.}.
     Тургенев в юности с подлинника перевел "Короля Лира" (см. Г, Письма, т.
I, стр. 164). Текст этого перевода не сохранился, но трагедия прочно вошла в
сознание Тургенева. В статье о "Записках оружейного охотника" С. Т. Аксакова
он цитирует отрывок из этого произведения (наст. изд., т. V, стр. 419), а  в
письме к П. Виардо от 18/30  апреля  1848  г.  сравнивает  поэта  Гервега  с
королем Лиром (Т, Письма, т. I, стр. 297, 459). В кругу литераторов Тургенев
считался одним из лучших знатоков Шекспира. Ему А.  В.  Дружинин  сообщал  с
восторгом, что Толстой уже "понимает Лира и пил за здоровье Шекспира"  (Т  и
круг Совр, стр. 202). К Тургеневу же Дружинин обращался  за  оценкой  своего
перевода "Короля


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |