За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Степной король Лир



Лира" {С, 1856, э 12). Тургенев одобрил перевод и  особенно
вступительную статью (в письме к А. В. Дружинину от 13/25 января 1857  г.  -
Т, Письма, т. III, стр. 84).
     Шекспир,  его  герои  и  соотнесение  их  с  современными  типами  были
предметом постоянных бесед в литературных кружках 40-50-х годов.  Однако  не
только от шекспировских образов, но и от других "мировых типов" отталкивался
Тургенев при  осмыслении  человеческих  характеров.  Жалуясь,  например,  на
злоупотребления управлявшего Спасским Н. Н. Тургенева,  писатель  замечал  о
нем: "...бьет на мое разорение. Правда - за все сие - он дает мне понятие  о
новом  интересном  типе  степного  Тартюфа,  "злополучного   страдальца"   -
грабителя..." (Т, Письма, т.  VI,  стр.  291).  В  другом  письме  о  Н.  Н.
Тургеневе и  его  жалобах  сказано  еще  более  определенно:  "...они  могут
составить отличный материал для лица "степного  Тартюфа",  который  так  или
иначе - а уж угодит в одну из моих повестей" {Т, Письма, т  VII,  стр.  60).
Таким   образом,   сопоставление   современного   лица   с   мировым   типом
представлялось  писателю  и  прежде  материалом,  удобным  для  повести;   а
выражение "степной Тартюф" в применении к Н. Н. Тургеневу лишний раз говорит
о том, что действие повести "Степной король  Лир"  развертывается  в  родных
писателю местах. Отметим также, что тема "русского Тартюфа" была разработана
Ф. М. Достоевским в повести "Село Степанчиково и его обитатели".
     Обитатели Спасского, мать писателя и ее окружение  (соседи,  приживалы,
дворовые, крепостные  крестьяне)  дали  писателю  несомненно  основную  долю
материала для произведения. В формулярном  списке  действующих  лиц  повести
указаны некоторые прототипы героев. Каждый из этих  прототипов  представляет
материал для характеристики отдельных черт  персонажа.  Об  одном  из  таких
прототипов Тургенев записывает: "Взять несколько  черт  из  Л.  И.  Беккера,
кэтика" (стр. 378). Многие  имена,  упоминаемые  в  формулярном  списке,  не
поддаются  расшифровке  (см.  Mazon,  стр.  117).  Исследователь  творчества
Тургенева И. С. Розенкранц, пытавшийся определить прототипы  героев  повести
"Степной король Лир", по сути дела немного добавил к данным, зафиксированным
ФС  и  А.  То  обстоятельство,  что  прототипом  богатой  помещицы   Натальи
Николаевны - матушки рассказчика -  послужила  Варвара  Петровна  Тургенева,
мать писателя, видно из формулярного списка, где характеристика этой героини
повести лаконична: "Н<аталь>я Н<иколаевн>а. Матушка" (писателю здесь  нечего
было уяснять и обдумывать - характер был ему хорошо известен).  Сомнения  не
вызывает и. прототип управляющего имением  Натальи  Николаевны  Квицинского;
это управляющий Спасского-Лутовинова Н. А. Кишинский. Сам Тургенев  замечает
в формулярном списке об этом персонаже: "вроде К<ишинско>го" (стр. 380).
     Розенкранц  предлагает  дешифровку  сравнения  в  формулярном   списке,
относящегося к Слеткину: "Фигурой похож на Е. К., только красивее".  Е.  К.,
по  мнению  исследователя,  литератор  и  корреспондент   Тургенева   Елисей
Яковлевич Колбасин (И. С.  Розенкранц.  Творческая  история  повести  И.  С.
Тургенева "Степной король Лир". - "Slavia", 1934, Rocnik XIII, Sesit 1, стр.
48). Прототипом Житкова он считает - едва ли основательно -  кулака-мельника
Жикина^ с которым Тургенев вел тяжбу (там же, стр. 49). Неумелый, совершенно
лишенный деловой хватки, но прочно усвоивший  жандармско-армейские  привычки
николаевской военщины, Житков совершенно не напоминает всемогущего кулака  -
соседа Тургенева. Харлов в ФС назван Николаем Семеновичем Протасовым. М.  А.
Щепкин в  своих  воспоминаниях  рассказывает  об  истории  помещика  Степана
Ивановича Ярышева - хозяина сельца Меркулове (Протасово тож), жизнь которого
чрезвычайно близка к истории "степного  короля  Лира"  (см.  Историч  Вестн,
1898, э 9, стр. 920-921).
     Некоторые детали повести заимствованы из жизни  друзей  и  собственного
опыта писателя.  Так,  например,  Е.  П.  Ковалевский  верил  в  пророческое
значение плохих снов. Н. А. Некрасов писал о нем  Тургеневу  21  мая/2  июня
1857 г.: "...он был очень весел в Париже, да увидал сон, предсказывающий ему
смерть, - и на нем лица нет; пусть-де Тургенев приедет со мной проститься  -
умру скоро" (Некрасов, т. 10, стр. 339-340). Болезненные  ощущения,  которые
пережил Харлов после страшного сна и которые он счел за  предвестия  смерти,
довелось пережить самому писателю. 24 мая/5 июня 1869 г. Тургенев  писал  П.
В. Анненкову: "...пять дней тому назад я, лежа в постели <...>  почувствовал
вдруг  нечто  вроде  сильного  сотрясения...  и  левая  рука  моя   осталась
недвижимой, как дерево. Я испугался, стал оттирать ее правою, и  хотя  минут
через пять чувство в нее возвратилось и я ею действую  теперь  как  следует,
однако сердце у меня сильно заныло..." (Т, Письма, т. VIII, стр. 40).
     Сообщая Анненкову об основательной переделке  повести  "Степной  король
Лир", Тургенев 15/27 июня 1870 г. писал: "...я столько переделал,  что  Вам,
пожалуй, придется подвергнуться  вторичной  corvee  <принудительной  работе>
чтения" (там же, стр.  243).  Рукопись  была  переслана  Анненкову,  который
"взялся продержать корректуру"  (там  же,  стр.  251).  Именно  потому,  что
Анненков должен был  осуществлять  связь  с  редактором  "Вестника  Европы",
Тургенев запрашивал его 3/15 сентября о времени публикации повести (там  же,
стр. 278-279). От Анненкова Тургенев ожидал и первых сведений  об  отношении
читателей к его новой повести. Молчание его  советчика  и  доверенного  лица
смущало писателя: "Ваше молчание уж точно может быть названо  красноречивым,
любезнейший Павел Васильевич; безо  всякого  с  Вашей  стороны  извещения  я
понял, что мой старик последовал примеру своих старших братьев - "Бригадира"
и "Ергунова", и получил полное фиаско у нашей публики", - писал он Анненкову
16/28 октября 1870 г. (там же, стр. 292).
     Неясные слухи о холодном приеме новой  повести  доходили  до  Тургенева
сразу же после ее появления. 27 октября/8 ноября 1870 г. он жаловался Я.  П.
Полонскому, что его "публика мало поощряет", и утверждал:  ""Степной  король
Лир" по всему, что я слышу, получил так называемый "succes d'estime"  <успех
из уважения>, а это для стареющего литератора хуже фиаско..." (там же,  стр.
301). Однако уже через несколько  дней  к  писателю  стали  стекаться  более
благоприятные и вдумчивые отзывы. Прежде всего  Анненков  поспешил  рассеять
впечатление, создавшееся у автора, и сообщить ему  факты,  свидетельствующие
об успехе его повести. "То, что вы мне пишете о "Короле Лире", - отвечал ему
Тургенев 11/23 ноября 1870г., - меня порадовало. Говоря без обиняков,  я  на
эту вещь употребил все усилия мышц своих;  и  не  совсем  приятно  было  мне
думать, что все эти усилия повели к тому, что  у  нас  называется  "пшиком".
Оказалось противное, и я радуюсь" (там же, стр. 310). От М. М.  Стасюлевича,
вместе с оттисками повести, Тургенев получил известие о положительном отзыве
И. А. Гончарова (см. там же, стр. 305). Этот отзыв известен  нам  из  письма
самого И. А. Гончарова к С. А. Толстой от 11 ноября 1870 г., где  говорится:
"Вы, конечно, читали "Степной король Лир". Как живо рассказано  -  прелесть!
Этот рассказ я отношу к "Запискам охотника", в которых Тургенев  -  истинный
художник, творец, потому что он знает эту жизнь, видел ее сам, жил  ею  -  и
пишет с натуры <...> Эти две головки, дочерей  Лира,  не  правда  ли  живые,
бежавшие из грезовских рамок! И очерчены так легко, почти без красок,  будто
карандашом: между тем - они перед глазами. Да, Тургенев - трубадур (пожалуй,
первый), странствующий с ружьем и лирой  по  селам,  полям,  поющий  природу
сельскую, любовь - в песнях, и отражающий видимую ему жизнь  -  в  легендах,
балладах, но не эпосе" (Гончаров, т. VIII, стр. 435). Если бы Тургеневу  был
известен  не  только  факт  сочувственного  отношения  Гончарова  к  повести
"Степной король Лир", но и  существо  его  отзыва  о  ней,  едва  ли  он  на
основании этого отзыва стал бы утверждать, что Гончаров "судья  верный"  (Т,
Письма, т. VIII, стр. 305). Сближая "Степного короля Лира"  с  рассказами  и
очерками  из  "Записок  охотника",  Гончаров  пытался 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |