За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Месяц в деревне



и  вы,  Ракитин,  поручаю  вам
доброго нашего Афанасья Ивавыча.
     Ракитин.  Да  отчего,  Наталья  Петровна, вы  думаете,  что это нас  не
займет?
     Наталья Петровна. Вы люди умные...  Вам это должно казаться шалостью...
Впрочем, как хотите. Мы не мешаем вам идти за нами... (К Беляеву и Верочке.)
Пойдемте.
     Наталья, Вера, Беляев и Коля уходят направо.

     1 Господин дипломат (франц.).

     Шпигельский   (посмотрев   с   некоторым   удивлением   на    Ракитина,
Болыиинцову). Добрый наш Афанасий Иваныч, дайте же руку Лизавете Богдановне.
     Большинцов  (торопливо).  Я с большим удовольствием...  (Берет Лизавету
Богдановну под руку.)
     Шпигельский  (Ракитину). А мы пойдем  с вами, Если  позволите,  Михайло
Александрыч. (Берет  его под  руку.) Вишь, как они  бегут по аллее. Пойдемте
посмотримте,  как они  будут змей пускать, хотя мы и умные  люди... Афанасий
Иваныч, не угодно ли вперед идти?
     Большинцов (на  ходу Лизавете Богдановне). Сегодня погода очень,  можно
сказать, приятная-с.
     Лизавета Богдановна (жеманясь). Ах, очень!
     Шпигельский  (Ракитину).  А мне  с  вами,  Михайло  Александрыч,  нужно
переговорить...
     Ракитин вдруг смеется. О чем вы?
     Ракитин. Так... ничего... Мне смешно, что мы в ариергард попали.
     Шпигельский. Авангарду, вы знаете, очень легко сделаться ариергардом...
Все дело в перемене дирекции.
     Все уходят направо,
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

     Та  же декорация, как в первом действии Из дверей в залу входят Ракитин
и Шпигельский.
     Шпигельский. Так  как же,  Михаиле Александрия,  помогите мне, сделайте
одолжение.
     Ракитин. Да чем могу я вам помочь, Игнатий Ильич?
     Шпигельский. Как чем? помилуйте. Вы, Михайло Александрыч, войдите в мое
положение. Собственно  я  в  этом  деле сторона, конечно;  я, можно сказать,
действовал больше из желания угодить... Уж погубит меня мое доброе сердце!
     Р а к и т и н (смеясь). Ну, до погибели вам еще далеко.
     Шпигельский (тоже смеясь). Это  еще неизвестно, а  только мое положение
действительно  неловко. Я  Большинцова  по  желанью  Натальи  Петровны  сюда
привез, и ответ ему сообщил с ее же позволенья,  а  теперь, с одной стороны,
на меня дуются, словно я глупость сделал, а с другой, Большинцов не дает мне
покоя. Его избегают, со мной не говорят...
     Ракитин. И охота же вам была, Игнатий Ильич, взяться за это дело.  Ведь
Большинцов, между нами, ведь он просто глуп.
     Шпигельский. Вот тебе на: между нами! Экую новость вы изволили сказать!
Да с каких  пор одни умные люди женятся? Уж коли в чем другом, в женитьбе-то
не следует дуракам хлеб отбивать. Вы говорите, я за это дело взялся... Вовсе
нет. Вот как оно состоялось: приятель просит меня замолвить за него слово...
Что ж? мне  отказать ему было, что ли? Я человек добрый: отказывать не умею.
Я  исполняю  поручение  приятеля;  мне отвечают: "Покорнейше  благодарим; не
извольте то есть более беспокоиться..." Я понимаю и более не беспокою. Потом
вдруг сами  мне предлагают и поощряют меня, так  сказать... Я  повинуюсь; на
меня негодуют. Чем же я тут виноват?
     Ракитин. Да  кто  вам говорит, что вы  виноваты... Я  удивляюсь  только
одному: из чего вы так хлопочете?
     Шпигельский. Из чего... из чего... Человек мне покоя не дает.
     Ракитин. Ну, полноте...
     Шпигельский. Притом же он мой старинный приятель.
     Ракитин (с недоверчивой улыбкой). Да! ну, это другое дело.
     Шпигельский (тоже улыбаясь). Впрочем, я с вами  хитрить  не хочу... Вас
не обманешь. Ну, да... он мне  обещал... у меня пристяжная на ноги села, так
вот он мне обещал...
     Ракитин. Другую пристяжную?
     Шпигельский. Нет, признаться, целую тройку.
     Ракитин. Давно бы вы сказали!
     Шпигельский (живо). Но  вы, пожалуйста, не подумайте... Я бы ни  за что
не  согласился быть в таком деле  посредником, это совершенно  противно моей
натуре,
     Ракитин улыбается.
     Если  б я не знал  Большинцова за честнейшего человека...  Впрочем, я и
теперь желаю только одного: пусть мне ответят решительно - да или нет?
     Ракитин. Разве уж до того дело дошло?
     Шпигельский. Да что  вы  воображаете?.. Не о женитьбе  речь  идет,  а о
позволении ездить, посещать...
     Ракитин. Да кто ж это может запретить?
     Шпигельский.  Экие вы... запретить! Конечно,  для всякого другого... но
Большинцов  человек  робкий, невинная  душа, прямо  из  златого века Астреи,
только что тряпки не  сосет... Он на себя мало надеется, его нужно несколько
поощрить. Притом его намеренья - самые благородные.
     Ракитин. Да и лошади хороши.
     Шпигельский.  И  лошади  хороши. (Нюхает табак  и  предлагает  Ракитину
табакерку.) Вам не угодно?
     Ракитин. Нет, благодарствуйте.
     Шпигельский.  Так, так-то,  Михайло Александрыч. Я вас,  вы  видите, не
хочу обманывать. Да и  к чему? Дело  ясное, как  на  ладони. Человек честных
правил, с состоянием,  смирный... Годится -  хорошо.  Не годится - ну, так и
сказать.
     Ракитин.  Все это прекрасно, положим;  да  я-то тут что? Я,  право,  не
вижу, в чем я могу.
     Шпигельский. Эх, Михайло Александрыч! Разве  мы  не знаем, что  Наталья
Петровна  вас очень  уважает и  даже иногда слушается  вас... Право, Михайло
Александрыч (сбоку обнимая его), будьте друг, замолвите словечко...
     Ракитин. И вы думаете, что хороший это муж для Верочки?
     Шпигельский (принимая серьезный вид). Я убежден в этом. Вы не верите...
Вот  вы увидите. Ведь в супружестве, вы сами знаете, главная вещь - солидный
характер! А уж Большинцов на что солиднее! (Оглядывается.) А вот, кажется, и
сама Наталья Петровна сюда идет...  Батюшка, отец, благодетель! Две рыжих на
пристяжке, гнедая в корню! Похлопочите!
     Ракитин (улыбаясь). Ну, хорошо, хорошо...
     Шпигельский. Смотрите же, я полагаюсь на вас... (Спасается в залу.)
     Ракитин  (глядя ему  вслед).  Экой  проныра этот  доктор! Верочка...  и
Большинцов! А, впрочем, что же? Бывают свадьбы и хуже. Исполню его комиссию,
а там не мое дело!
     Оборачивается; из кабинета  выходит  Наталья  Петровна  и,  увидя  его,
останавливается.
     Наталья Петровна  (нерешительно).  Это...  вы...  я  думала,  что вы  в
саду...
     Р а к и т и н. Вам как будто неприятно...
     Наталья Петровна (прерывая его). О,  полноте! (Идет  на авансцену.)  Вы
здесь одни?
     Р а к и т и н. Шпигельский сейчас ушел отсюда.
     Наталья Петровна (слегка наморщив  брови).  А! этот уездный Талейран...
Что он вам такое говорил? Он все еще тут вертится?
     Ракитин.  Этот уездный Талейран, как  вы его называете, сегодня  у вас,
видно, не в милости... а, кажется, вчера...
     Наталья Петровна. Он смешон; он забавен точно;  но... он не в свои дела
мешается... Это неприятно. Притом он,  при всем своем низкопоклонстве, очень
дерзок и навязчив... Он большой циник.
     Р а к и т и н (подходя к ней). Вы вчера не так об нем отзывались...
     Наталья Петровна. Может быть. (Живо.) Так что ж он вам такое говорил?
     Р а к и т и н. Он мне говорил... о Большинцове...
     Наталья Петровна. А! об этом глупом человеке?
     Ракитин. И об нем вы вчера иначе отзывались.
     Наталья Петровна (принужденно улыбаясь). Вчера - не


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |