За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Холостяк



Вилицкий.  Да;  мудрено  они  что-то  пишут.  Созомэнос  (не  переменяя
положения). Просто ничего.
     Вилицкий  (Фонку).  Все,  что вы  мне сказали  о  господине Созомэносе,
сильно возбуждает мое любопытство, и я бы очень  желал познакомиться  с  его
произведением...
     Созомэнос (все в том же  положении  и понизив голос). Ничего. (Он опять
вкладывает трубку в рот.)
     Фонк. Он  вам на днях свою повесть  принесет. (Вставая и отводя немного
Вилицкого  в  сторону.)  Вы   видите,  он  довольно  странный  человек,  что
называется, чудак; но это-то  мне в  нем  и нравится. Все настоящие писатели
большие чудаки. Признаюсь, я очень рад моему открытию. (С важностью.) Che le
brodeche. (Фонк выговаривает "Je le protege"' на немецкий лад.) Ну, а вы что
поделываете, любезный мой Петр Ильич? Как ваши дела?
     Вилицкий. Да все так же.
     Фонк. Вы эти дни в департамент не ходили?
     Вилицкий. Не ходил... (Помолчав.) Вы знаете, почему.
     Фонк. Гм. Ну, как же вы намерены теперь?..
     Вилицкий. Я вам скажу откровенно, Родион Карлыч... Я сегодня  собирался
съездить... туда... Фонк. И прекрасно сделаете.
     Вилицкий. Вы понимаете, это не  может так остаться... Я даже стыжусь...
Это, наконец, смешно. Притом я сам не  совсем прав... Мне нужно объясниться,
и я уверен, все это уладится как нельзя лучше.
     Фонк. Конечно.
     Вилицкий (оглянувшись).  Я признаюсь вам... я бы очень желал поговорить
с вами...
     Фонк. Так что ж? Что вам мешает теперь?..
     Вилицкий.  Я  бы  желал поговорить  с  вами  наедине...  Дело  довольно
щекотливое...
     Фонк (понизив голос).  Вас, может быть, стесняет  присутствие господина
Созомэноса... Помилуйте!  Посмотрите  на  него.  (Указывает  на  Созомэноса,
который погружен в тупое онемение и лишь изредка выпускает дым изо  рта.) Он
и не замечает  нас.  У него воображенье не  то, что  у нас с вами: он, может
быть, теперь на Востоке, в Америке, бог знает где. (Берет Вилицкого под руку
и начинает с ним ходить по комнате.) Говорите, что вы хотели мне сказать?
     Вилицкий  (нерешительно). Вот видите  ли, я,  право,  не знаю,  с  чего
начать...  Вы  такое мне  оказываете  расположенье.  Ваши советы  всегда так
дельны, так умны...
     Фонк. Пожалуйста, без комплиментов.
     Вилицкий (вполголоса).  Помогите мне, ради бога. Я нахожусь, как уже вы
могли заметить из наших последних
     1 Я ему покровительствую (франц ). ...
     разговоров, в весьма затруднительном положении...  Вы знаете, я женюсь,
Родион Карлыч; я собираюсь жениться... Я дал слово - и, как честный человек,
намерен свое  слово сдержать...  Я  ни в чем не могу упрекнуть свою невесту;
никакой в ней перемены не  произошло...  Я ее люблю  - и между тем... Вы  не
поверите,  одна  мысль  о  близкой  моей  свадьбе такое на  меня  производит
впечатление, такое...  что  я  иногда самого себя  спрашиваю: имею ли  я,  в
теперешнем своем положении, право принять руку моей невесты; не будет ли это
наконец с моей стороны  обман?  Что это  такое,  скажите? Боязнь ли потерять
свою независимость  или другое  какое  чувство?.. Я  в  большом затруднении,
признаюсь.
     Фонк. Послушайте,  Петр Ильич...  Вы  позволите  мне  изложить  вам мое
мнение с совершенной откровенностью?
     Вилицкий.  Сделайте одолжение!  сделайте  одолжение! (Останавливаясь  и
оглядываясь на Созомэноса.) Но, право... мне совестно перед господином... А!
да он, кажется, спит!
     Фонк. Неужели?.. В самом деле!
     Подходит к Созомэносу, который заснул, свесив голову на грудь, и в
     продолжение всего следующего разговора только изредка вздрагивает и,
     как говорится, "удит рыбу".
     Ах да, это очень забавно! (Про  себя.) Eine allerliebste Geschichte!  1
(Громко.) Это  с ним довольно  часто случается... Что за чудаки  эти господа
сочинители!  (Нагинаясь  к нему.) Спит, как моська! Но мне, право, это очень
нравится. Это очень оригинально - а?
     Вилицкий. Да-а.
     Фонк.  Ну, вот,  стало быть,  вам  теперь и  нечего  беспокоиться.  Оба
возвращаются на авансцену.
     Итак,  послушайте,  любезный мой Петр Ильич...  Вы  желаете  знать  мое
мнение насчет вашего брака... не правда ли? Вилицкий кивает головой.
     Это вопрос весьма деликатный. Я  начну с того... (Останавливается.) Вот
видите ли, Петр Ильич, по-моему, человеку, особенно в наше время, невозможно
жить без правил. По  крайней мере я, с самой  моей молодости, предписал себе
некоторые, так сказать,  законы, от которых  никогда и ни в каком случае  не
отступаю. Одно  из моих главных правил следующее: "Человек никогда не должен
себя ронять;  человек  должен чувствовать уважение  к  самому  себе,  должен
отдавать себе отчет  во всех своих  поступках". Теперь я перехожу к вам.  Вы
года два тому назад познакомились с господином Мош-
     1 Излюбленная история! (нем)
     киным,  господин Мошкин неоднократно  оказывал  вам  услуги, может быть
даже весьма значительные...
     Вилицкий. Да, да, я ему многим обязан, многим...
     Фонк. Я нисколько в этом  не сомневаюсь;  я не сомневаюсь также в вашей
благодарности... Благородство  ваших мыслей  мне слишком известно... Но  тут
представляется 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |