За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Холостяк



- я на колени стал перед тобой... (Он становится на колени.)
     Маша (сквозь слезы). Не надо, не надо...
     Вилицкий  (несколько  резко).  Если  вы  меня  любите  -   ради   бога,
перестаньте...  Вы и  не  подозреваете,  в  какое вы  меня  ставите  нелепое
положение... (Почти  шепотом.)  Ради бога,  Маша,  уйди... Сегодня вечером я
непременно, непременно приду...
     Маша все плачет.
     Перестаньте же, ради бога!..
     Маша (сквозь слезы).  Прощайте навсегда,  Петр  Ильич... (Она  начинает
громко рыдать.)
     Вилицкий (вскакивая). О, это слишком! Маша... Маша...
     Она все рыдает. Маша!
     Она рыдает.
     (С досадой.) Да перестаньте же наконец.. Нас могут услышать...
     Маша (отнимая вдруг платок от лица). Как?
     Вилицкий (с  смущением  и досадой указывая на дверь спальни).  Там... у
меня приятель.
     Маша  (выпрямляясь).  И вы  мне это  не сейчас  сказали?..  О!  вы меня
презираете! (Бежит вон.)
     Вилицкий  (устремляясь вслед за ней). Маша... погодите же, Маша...  (Он
стоит некоторое время  неподвижно, схватывает  себя  молча за голову; потом,
опомнившись, идет  к двери  спальни,  отворяет ее - и говорит с смущением  и
принужденно улыбаясь.) Господа, пожалуйте! теперь можно.
     Фонк и Созомэнос входят. Фонк спокоен и равнодушен, как будто ничего не
слыхал... Созомэнос красен и пучится от сдержанного смеха.
     Пожалуйте...
     Фонк. Ваша посетительница ушла?
     Вилицкий. Да... (Он украдкой поглядывает на обоих, как бы желая узнать,
слышали ли они что-нибудь.) Она ушла. Вы меня извините... Я вас, может быть,
задержал...
     Фонк. Нисколько, послушайте... (Делает знаки Созомэ-носу, который готов
лопнуть со смеха.) Нисколько. А что,  вы сами  сегодня не выйдете со  двора?
Прекрасная погода.
     Вилицкий. Да; я в департамент пойду...
     Фонк продолжает делать знаки Созомэносу.
     А где вы сегодня вечером?
     Фонк. Я сегодня собирался...
     Созомэнос вдруг прыскает со смеха.
     Вилицкий (помолчав немного  и потупившись).  Я  вижу,  господа, вы  все
слышали...
     Созомэнос (сквозь хохот).  Еще бы, еще бы... Фонк  (строго Созомэносу).
Алкивиад Мартыныч, позвольте вам заметить, ваш смех весьма неуместен...
     Созомэнос  давится,  но продолжает смеяться.  Фонк  берет Вилицкого под
руку и отводит в сторону.
     Петр Ильич,  пожалуйста, не  сердитесь на  него...  Все эти сочинители-
сумасшедшие,  и, по-настоящему,  их в порядочные дома  впускать  нельзя: они
понятия не  имеют  о приличии.  Не будьте в претензии на меня, Петр Ильич...
Сделайте одолжение...
     В  и л и  ц к  и и (горько). Помилуйте, я нисколько не сержусь  и не  в
претензии. Господин Созомэнос совершенно прав. Такая нелепая сцена... Я и не
думаю сердиться... Помилуйте!
     Созомэнос садится, охает, отдыхает и утирает слезы
     Фонк  (обращаясь  к  Созомэносу).  Перестаньте  же  наконец,   Алкивиад
Мартыныч... (Вилицкому, пожимая  ему руку.)  Вы  можете быть  уверены,  ,что
никто не узнает...
     Вилицкий. Помилуйте, напротив; отчего же? Это лре-забавный анекдот.
     Фонк (с упреком). Петр Ильич...
     Вилицкий. Нет, право...
     Фонк. Ну, хорошо, хорошо. Впрочем, во всем этом происшествии ничего нет
удивительного. Вы сами виноваты, позвольте вам сказать... Ваше отсутствие...
Я  нахожу  все  это  весьма естественным... Оно  даже  с  некоторой  стороны
похвально...
     Вилицкий (язвительно). Вы находите?
     Фонк. Конечно. Во всем этом видна большая привязанность...
     Вилицкий. О, без сомнения!
     Фонк (помолчав).  Вот  вам и  живой,  так  сказать, комментарий на  мои
слова... А, впрочем, будемте говорить о другом...
     Вилицкий (все так же горько). Да... будемте говорить о  другом... О чем
бишь будем мы говорить?
     Фонк (обращаясь к Созомэносу). Ну, успокоились вы наконец?
     Созомэнос кивает головой.
     Смотрите не засните теперь опять.
     Созомэнос. Будто я все сплю?
     Фонк. Вы  бы лучше нам несколько стихов прочитали ..  Я уверен, что  вы
пишете стихи...
     Созомэнос. До сих пор не писал, а, пожалуй, попробую.
     Фонк.  Попробуйте,  я вам  советую.  (Обращаясь к  Вилицкому.)  Ах  да,
кстати, слышали вы наконец Рубини?
     Вилицкий.  Нет, я все  собирался  съездить  в  театр с  моей  невестой.
(Горько усмехается.) Не знаю, когда удастся.
     Фонк. Я  третьего дня  опять  слышал его  в "Лучии"... Он до  слез меня
тронул.
     Вилицкий (сквозь зубы). До слез, до слез...
     Фонк.  Знаете  ли  что,  Вилицкий?  Вы  очень строгий  и  взыскательный
человек.
     Вилицкий. Я?
     Фонк. Да, вы.
     Вилицкий (горько). Например?
     Голос  Митьки  (в передней).  Да  нету  их  дома-с...  нету-с.  Выехать
изволили.
     Вилицкий умолкает и слушает. Фонк тоже.
     Голос Мошкина. В таком случае я хочу записку ему оставить.
     Голос Митьки. Оне приказали  вам сказать, что сегодня к вам заедут-с...
а записку вы можете и здесь написать-с.
     Фонк (обращаясь к Вилицкому). Что такое?
     Вилицкий не отвечает.
     Голос Мошкина. Да отчего ты не хочешь, меня впустить?
     Голос Митьки. Нельзя-с. Дверь заперта-с. Они ключ изволили унести.
     Голос Мошкина. А ты хотел в комнату


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |