За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Холостяк



пропал. Дома его никогда застать нельзя, на записки
не  отвечает. Ну, сам скажи,  Филипп, что  ж  это значит? Ведь  это  наконец
слишком ясно! Он, значит, отказывается. А?  Он  отказывается! Вообрази же ты
себе  теперь, в каком я  положении! Ведь ответственность, можно сказать, вся
на мне  лежит: я ведь эту кашу заварил... а она, конечно, сирота круглая; за
нее  некому  заступиться.  Да  и  как   мог  я  подумать,  что   Пет-руша...
(Останавливается.)
     Шпуньдик (с глубокомысленным видом).  А знаешь  ли, что  я тебе  скажу,
Михайло Иваныч?
     Мошкин. А что?
     Шпуньдик. Не зашалил  ли уж он  как-нибудь? Фосс-паркэ, ка;< говорится.
Ведь Петербург на это - город, чай, не последний.
     Мошкин (помолчав).  Нет, это не то. Не такой он человек, да и не так бы
он поступал.
     Шпуньдик.  А может быть, ему какая-нибудь другая  девица  пригляделась?
Приятель  его,  этот важный-то, может  быть,  его  познакомил с какой-нибудь
этакой особой...
     Мошкин. Это скорее. А впрочем, нет, все не то. В  нем какая-то перемена
вдруг произошла; я  просто понять  его не  могу,  словно кто его подменил. И
глядит-то он  на меня не  так,  и смеется не так, и  говорит  иначе,  а Машу
просто избегает.  Ах, Филипп, Филипп! тяжело мне, вот как тяжело!  Ведь  что
ужасно, Филипп: подумаешь, давно ли?., а теперь... И отчего же это? как это,
как могло?..
     Шпуньдик. Да, да, Миша, оно точно... того...  не легко,  как говорится.
Только все-таки, мне кажется, ты напрасно уж так падаешь духом...
     Мошкин.  Эх, Филипп, Филипп,  ведь ты не знаешь... ведь я  его как сына
любил!  Ведь я с  ним все  делил -  все  до  последнего.  И  ведь  что  меня
сокрушает:  хоть бы  он  сердился, знаешь -  легче было бы  мне: скорее бы я
надеялся;  а  то  просто  равнодушие  оказывает, сожаление  даже... Вот  что
убивственно, Филипп. Ведь вот он и нейдет, и не придет, и завтра  не придет,
и мне словно уж и странно думать, что он будто может прийти к нам.
     Шпуньдик. Да, брат, да; недаром говорится в  стихах: "Так на свете  все
превратно". Да.
     Мошкин. Просто хоть ложись да умирай...
     Входит Пряжкина.
     А! Катерина  Савишна!  Ну,  что?  Пряжкина. Ничего-с,  Михаиле  Иваныч,
ничего-с; не извольте беспокоиться.
     Шпуньдик ей кланяется.
     Здравствуйте, Филипп Егорыч.
     Шпуньдик. Наше вам почтение, Катерина Савишна. Как вы в своем здоровье?
     Пряжкина. Слава богу, батюшка, слава богу. Как вы?
     Шпуньдик. Я тоже слава богу. А Марья Васильевна как в своем здоровье?
     Пряжкина.  Теперь  получше-с.  А  ночь   совсем  худо  спала.  (Вздыхая
нараспев.)  Эх-и-эх.  (Мошкину.)  А  что  ж  самоварчик,  батюшка,  изволили
приказать?
     Мошкин. Приказал, как же, приказал... а он вам не принес? Стратилатка!
     Стратилат входит с самоваром. Что это ты?
     Стратилат. Только теперь закипел-с. (Несет самовар в комнату Маши.)
     Шпуньдик (Пряжкиной).  Вы,  я воображаю, так  и  не отходите  от  Марьи
Васильевны...
     Пряжкина.  Как  же-с.  Кому  же  об  ней  и  заботиться? Сами  извольте
рассудить.
     Шпуньдик. Вы, я уверен, примерная родственница.
     Пряжкина. Много благодарна-с, Филипп Егорыч.
     Мошкин. Ну, хорошо, хорошо.
     Стратилат возвращается из комнаты Маши и подает Мошкину
     письмо.
     От кого это?
     Стратилат. Не могу знать-с.
     Мошкин (взглянув на подпись). Петрушина рука.
     Быстро распечатывает и читает. Шпуньдик и Пряжкина со вниманием
     глядят на него. Мошкин страшно бледнеет во время чтения и, окончив
     письмо, падает на кресло. Шпуньдик и Пряжкина хотят приблизиться
     к нему, но он тотчас вскакивает и говорит прерывающимся голосом.
     Кто..  это... кто  там... принес...  кто...  позови...  Стратилат. Чего
изволите-с? Мошкин. Позови... кто принес... кто принес...
     Делает знаки  руками  Шпуньдику и Пряжкиной, Стратилат выходит и тотчас
возвращается с почтальоном. У почтальона на голове кивер.
     Почтальон. Что вам угодно-с?
     Мошкин.  Вы,  мой  любезный... Вы принесли это  письмо...  от господина
Вилицкого?
     Почтальон.  Никак  нет-с...  С  почтой  пришло-с.  Частные  письма  нам
строжайше запрещено носить.
     Мошкин. Ах да,  точно,  извините... Я то  есть думал... (Он  совершенно
растерялся.)
     Шпуньдик (Мошкину). Успокойся. Стратилат, поди заплати ему.
     Стратилат и почтальон выходят. Миша, опомнись...
     Мошкин (вдруг останавливаясь). Все кончено,  друзья мои! Все! Я пропал,
Филипп, и мы все пропали. Все кончено.
     Шпуньдик. Да что такое?
     Мошкин  (развертывая письмо).  А вот,  послушай.  И  вы тоже,  Катерина
Савишна,   послушайте.   Он   отказывается,   друзья   мои,  он   решительно
отказывается. Свадьбы уж не бывать, и вообще- все  кончено, все провалилось,
все, все совершенно! Вот, вот что он мне пишет.
     Шпуньдик и Пряжкина становятся по бокам Мошкина.
     "Любезный мой  Михаиле  Иваныч,  после долгой и  продолжительной  бо...
борьбы с самим собою я  чувствую, что я должен наконец объясниться с вами...
откровенно (взглядывая  на Шпуньдика)...  откровенно.  Поверьте, это решение
стоит  мне  многого, очень  многого.  (Мошкин  выговаривает


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |