За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Холостяк



тут сплю... (Указывая  на ширмы.) В  других-то
комнатах у меня  воспитанница  живет,  сирота круглая.  Ее-то вот  я замуж и
выдаю.
     Шпуньдик. Воспитанница?
     Мошкин. Да; то  есть  она,  впрочем,  девица  благородная,  титулярного
советника  Белова  дочь; с  покойницей  ее  матушкой я  незадолго до  смерти
познакомился -  и странный такой случай  вышел. Удивительно,  право, как это
иногда бывает... точно, должно сознаться,  судьбы неисповедимы! Надобно тебе
сказать,  Филипп,  что я на этой квартире всего третий год живу; а Машина-то
матушка с  самой смерти мужа своего две маленькие  комнаты здесь в четвертом
этаже  занимала;  а умер  он таки давненько.  (Со вздохом.)  Говорят,  перед
смертью ноги себе  отморозил - посуди,  каков удар? Старушка жила в  крайней
бедности; пенсия небольшая, кой-кто благотворил  -  плохие, знаешь,  доходы.
Вот  я,  брат, иду раз к  себе по лестнице  - а  дело  было зимой  - дворник
наплескал воды,  да и не подтер, вода-то на ступеньках замерзла...  (Вынимая
табакерку.) Ты табак нюхаешь? Шпуньдик. Нет, спасибо.

     Мошкин  (сильно  понюхав  табаку).  Вот иду  я... Вдруг  мне  навстречу
старушка, Машина-то мать;  я с ней  тогда еще знаком не  был. Посторониться,
что  ли, она захотела,  или  уж  такая  задача  вышла, только вдруг она  как
поскользнись,  да  навзничь,  да и переломи себе ногу...  Под  себя, знаешь,
эдак. (Встает, показывает Шпуньдику, как, и опять садится.)  Посуди, брат, в
ее лета, каково положение? Я,  разумеется, тотчас  ее поднял, позвал  людей,
снес ее  в  комнату,  уложил,  побежал  за  костоправом...  Намучилась  она,
бедняжка - а уж дочь-то, господи  боже мой! Вот с  тех  пор я и  начал к ним
ходить,  да каждый день, каждый  день... Полюбил их, ты не поверишь,- словно
родных. Целые шесть месяцев вылежала старушка; ну наконец выздоровела, стала
на  ноги; да вдруг  нелегкая  ее  дерни сходить в  баню:  опрятность,  вишь,
одолела; сходила, простудилась, похворала дня четыре, да богу душу и отдала.
Похоронили  мы ее  на последние  денежки...  (Складывает руки  крестом.) Ну,
теперь посуди сам, Филипп, каково было положение  дочери - а? Нет, скажи, а?
Родных - никого. То есть, признаться сказать, есть  у нее одна родственница,
вдова, Пряжкина  Екатерина - по отце тетка  ей доводится;  да у  Пряжкиной у
самой гроша нет за душой медного. Правда, в Конотопском  уезде жил тогда, да
и теперь, чай, не издох, матери ее  двоюродный  брат, Грач-Пехтеря, помещик,
говорят, с достатком человек; я ему тотчас же после смерти старухи Беловой и
написал,  что,  дескать, вот как, вот как; помогите, дескать,  войдите; а он
мне  в  ответ: "Всех-де нищих не накормишь;  коли вас, мол, так  состраданье
разобрало, так  возьмите ее к себе, а мне не до того". Что ж? Я-то ее и взял
к  себе. Она  сперва  долго не  соглашалась... да я настоял. Что,  я говорю,
помилуйте? Что вы? Я старый человек, бездетный; я вас как родную дочь люблю.
Куда  же  вы  денетесь,  помилуйте?  не на  улицу  же  вам идти. Притом же и
покойница на смертном одре мне ее поручала... Ну, вот она и согласилась. Вот
и живет  она с тех пор у меня. А уж что за девушка, Филипп, кабы ты знал! Да
ты ее увидишь... Вот посмотри, ты ее с первого взгляда полюбишь...
     Шпуньдик. Верю тебе, Миша, верю... А за кого же ты ее замуж выдаешь?
     Мошкин. А тоже за хорошего человека; за отличного молодого  человека. И
все  это устроил твой покорный слуга. Я, брат, должен про себя сказать: я на
судьбу жаловаться не могу; я счастлив, ей-богу, счастлив... не по заслугам.
     Шпуньдик. А как его зовут, можно спросить?
     Мошкин. Отчего же? конечно, можно. Дело  совсем  слажено;  недели через
две, бог даст, и  свадьба.  Вилицкий, Петр Ильич. Его Вилицким зовут. Он  со
мной в одном министерстве служит. Прекрасный молодой человек. В двадцать три
года коллежский секретарь, на днях титулярный, и на виду.
     Он далеко пойдет. Не богат он, точно,  да что за беда! Малый с головой,
работящий, скромный... Знакомства хорошие  имеет. Он сегодня у меня обедает;
впрочем, он почти  каждый день у меня обедает,- только  сегодня  он  хотел с
собой привести одного своего приятеля, молодого  тоже  человека, но, знаешь,
этакого...   (Делает   значительные  движения.)   Состоит  при  самой  особе
министра... ну, понимаешь...
     Шпуньдик.  Э, э? (Взглянув на себя.) Как  же, брат?  мне нельзя же  так
остаться... Позволь, я схожу фрак надену.
     Мошкин. Вот вздор какой!
     Шпуньдик  (вставая). Ну  нет, Миша... на  этот счет  позволь  уж мне...
того... распорядиться. Эдак гость твой, пожалуй, подумает бог знает что; это
что,  скажет, за  степная  ворона  такая?.. Нет,  я,  брат... я  ведь тоже с
амбицией, воля твоя.
     Мошкин (вставая тоже). Ну, как хочешь... только, смотри, не опоздай.
     Шпуньдик.  Духом сбегаю. (Берет  картуз.) Так  вот,  брат, ты с  какими
людьми водишься... (Пожимая ему руку.) А я на  тебя, Миша, надеюсь... насчет
сынишки, знаешь... да и, кроме того, жена моя мне столько комиссий надавала,
что беда!  Одной  помады на  десять рублей  заказала,  и  все первого сорта,
косметик-бергамот.  Помоги, брат; ты, я вижу (указывая


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |