За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Холостяк



Большой Подьяческой, в  доме  Блинникова, на дворе, в третьем
этаже-с. Над  воротами  еще вывеска такая  мудреная.  Прелюбопытная вывеска:
ничего понять нельзя; а ремесло, должно быть, хорошее.
     Фонк. А! покорно  вас  благодарю. Мне  нужно  с Куфна-гелем поговорить.
(Смеется.)  С  ним  однажды  в   моем   присутствии  случилось   престранное
происшествие. Вообразите, идем мы однажды по Невскому...
     Мошкин. Так-с, так-с...
     Фонк.  Идем мы  по Невскому; вдруг  нам  навстречу  какой-то  низенький
господин  в  медвежьей  шубе,  и  вдруг  этот  господин   начинает  обнимать
Куфнагеля, целует его в самые губы - вообразите! Куфнагель,  разумеется, его
отталкивает, говорит ему: "С ума  вы сошли,  что ли, милостивый государь?" А
господин  в  шубе опять его обнимает,  спрашивает, давно  ли он  из Харькова
приехал... и все это,  вообразите,  на улице! Наконец все  дело объяснилось:
господин в шубе  принял  Куфнагеля  за  своего приятеля...  Каково,  однако,
сходство, прошу заметить? (Смеется.)
     Все смеются.
     Мошкин (с  восторгом).  Прелюбопытный,  прелюбопытный анекдот! Впрочем,
такие сходства бывают. Вот и у нас - помнишь, Филипп, двое соседей проживало
- братья Полугу-севы - помнишь? Просто друг от друга не отличишь, бывало. Ни
дать ни взять, один как другой. Правда, у одного нос был
     пошире и на одном глазу  бельмо -  он  же скоро потом спился  с круга и
оплешивел; а все-таки сходство было удивительное. Не правда ли, Филипп?
     Шпуньдик. Да, сходство точно  было большое. (Глубокомысленно.) Впрочем,
это, говорят, иногда зависит от разных причин. Наука, конечно, дойти может.
     Мошкин (с жаром). И дойдет, непременно дойдет!
     Шпуньдик (с  достоинством). С достоверностью,  я  думаю, этого  сказать
нельзя; а впрочем, может быть. (Помолчав.) Почему же и нет?
     Фонк (Маше). Игра природы в таких случаях очень замечательна.
     Маша молчит. Из передней входит Стратилат с закуской на подносе. За ним
Вилицкий.
     Мошкин  (который  не  садился  с  тех пор,  как  встал,  суетливо).  Не
прикажете  ли чего закусить перед обедом? (Стра-тилату, указывая  на Фонка.)
Поди сюда, ты. (Фонку.) Не прикажете ли икорки?
     Фонк отказывается.
     Нет? Ну, как угодно. Катерина Савишна, милости просим - и ты, Маша.
     Пряжкина берет кусок хлеба с икрой и ест, с трудом разевая рот. Маша
     отказывается.
     Филипп, не хочешь ли ты?
     Шпуньдик встает, отводит немного Стратилата в  сторону и наливает  себе
рюмку водки. Вилицкий подходит к Фонку Вдруг из двери передней  показывается
М а л а н ь я.
     Маланья. Михаила Иваныч...
     Мошкин (как исступленный бросаясь ей навстречу и упираясь коленкой ей в
живот, вполголоса). Куда, медведь, лезешь, куда?
     Маланья. Да обед...
     Мошкин (выталкивая  ее). Хорошо, ступай. (Быстро возвращается.)  Никому
больше не угодно? Никому?
     Все  молчат.  Мошкин шепчет Стратилату.  Поди, поди  скорей докладывай:
обед готов.
     Стратилат выходит. Мошкин обращается к Фонку,
     А позвольте узнать, Родион Карлыч, вы ведь в карточки поигрываете?..
     Фонк. Да, я играю; но  теперь,  кажется, мы ведь  скоро обедать  будем.
Притом же я  в таком приятном обществе... (Указывая на Машу, Вилицкий слегка
сжимает губы )
     Мошкин. Конечно, мы сейчас обедать будем. Это я только так... Вот, если
угодно, после обеда, по маленькой.
     Фонк. Извольте, с  удовольствием.  (К Маше.) Вот вы,  я думаю, к картам
совершенно равнодушны?
     Маша. Да-с, я не играю в карты...
     Фонк.  Это  понятно.  В  ваши  лета  другие  мысли в  голове... А  ваша
почтенная тетушка играет'
     Маша (немного обращаясь к Пряжкиной). Играет-с.
     Фонк (Пряжкиной). В преферанс?
     Пряжкина. В свои козыри-с.
     Фонк. А!  я  этой  игры не знаю...  Но  вообще  дамы имеют у нас  право
жаловаться на карты...
     Маша (невинно). Почему же?
     Фонк. Как почему же? Ваш вопрос меня удивляет.
     Вилицкий. В самом деле, Марья Васильевна...
     Маша страшно конфузится
     Стратилат (выходя из передней, громогласно). Кушанье готово
     Мошкин. А, слава богу!
     Все встают
     Чилости  просим,  чем  бог  послал.  Маша,  дай  руку Родиону  Карлычу.
Петруша,  возьми Катерину Савишну. (Шпуньдику ) А  мы, брат, с тобой. (Берет
его под руку.) Вот так.
     Все идут в переднюю Мошкин и Шпуньдик позади всех.
     Вот скоро мы на свадьбу так отправимся, Филипп... Да что ты это  нос на
квинту повесил?
     Шпуньдик (со вздохом). Ничего, брат, теперь полег -чило... А  только, я
вижу, в Петербурге - это не то что у нас. Не-ет. Как озадачил меня!..
     Мошкин. Э, брат, это все пустяки. Вот постой-ка, мы бутылку шампанского
разопьем за здоровье обрученных - вот это лучше будет. Пойдем, дружище!
     Уходят,
     ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
     Театр представляет довольно бедною комнату молодого холостого чиновника
Прямо  дверь,  направо  другая  Стол,  диван, несколько  стульев,  книги  на
полочке,  чубуки по углам, комод. Вилицкий сидит, одетый, на стуле и  держит
на коленах раскрытую книгу.
     Вилицкий (помолчав немного). Митька! Митька (выходя из передней).  Чего
изволите-с? Вилицкий (поглядев на него).


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |