За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы   » Стихи о России
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Отцы и дети


Новые веяния будоражат умы и сердца людей того времени. И как отклик на всеобщее ожидание изменений в жизни, «рождается» герой нового времени и у Тургенева, в его романе «Отцы и дети» - Евгений Васильевич Базаров, фигура спорная и эксцентричная. Но между тем, личность интересная и не лишённая многих человеческих чувств.

Возможно, современному человеку достаточно трудно понять, чем же Базаров был так привлекателен для его современников. Но если заглянуть чуть-чуть в историю, то можно понять, что главный герой «Отцов и детей» был совершенно необычен и в то же время очень ожидаем в обществе того времени.

Очень жаль, что Тургенев практически испугался своего новаторства и не дал герою более долгую жизнь.

О
Фенечке, которой тогда минул уже семнадцатый год, никто не говорил, и редкий
ее видел:  она жила тихонько,  скромненько, и только по воскресеньям Николай
Петрович замечал в приходской церкви,  где-нибудь в сторонке, тонкий профиль
ее беленького лица. Так прошло более года.
     В  одно утро Арина явилась к  нему в кабинет и,  по обыкновению,  низко
поклонившись, спросила его, не может ли он помочь ее дочке, которой искра из
печки попала в глаз.  Николай Петрович, как все домоседы, занимался лечением
и  даже  выписал гомеопатическую аптечку.  Он  тотчас велел  Арине  привести
больную.  Узнав,  что барин ее  зовет,  Фенечка очень перетрусилась,  однако
пошла за матерью.  Николай Петрович подвел ее к окну и взял ее обеими руками
за  голову.  Рассмотрев хорошенько ее  покрасневший и  воспаленный глаз,  он
прописал ей примочку, которую тут же сам составил, и, разорвав на части свой
платок,  показал ей,  как надо примачивать.  Фенечка выслушала его и  хотела
выйти.  "Поцелуй же ручку у барина, глупенькая", - сказала ей Арина. Николай
Петрович  не  дал  ей  своей  руки  и,  сконфузившись,  сам  поцеловал ее  в
наклоненную  голову,   в   пробор.   Фенечкин  глаз  скоро  выздоровел,   но
впечатление, произведенное ею на Николая Петровича, прошло не скоро. Ему все
мерещилось это чистое,  нежное, боязливо приподнятое лицо; он чувствовал под
ладонями рук своих эти мягкие волосы,  видел эти невинные,  слегка раскрытые
губы,  из-за  которых влажно блистали на солнце жемчужные зубки.  Он начал с
большим вниманием глядеть на  нее  в  церкви,  старался заговаривать с  нею.
Сначала она его дичилась и  однажды,  перед вечером,  встретив его на  узкой
тропинке,  проложенной пешеходами через ржаное поле, зашла в высокую, густую
рожь, поросшую полынью и васильками, чтобы только не попасться ему на глаза.
Он увидал ее головку сквозь золотую сетку колосьев, откуда она высматривала,
как зверок, и ласково крикнул ей:
     - Здравствуй, Фенечка! Я не кусаюсь.
     - Здравствуйте, - прошептала она, не выходя из своей засады.
     Понемногу  она  стала  привыкать к  нему,  но  все  еще  робела  в  его
присутствии,  как вдруг ее  мать Арина умерла от холеры.  Куда было деваться
Фенечке?  Она наследовала от своей матери любовь к порядку, рассудительность
и степенность; но она была так молода, так одинока; Николай Петрович был сам
такой добрый и скромный... Остальное досказывать нечего...
     - Так-таки брат к  тебе и  вошел?  -  спрашивал ее Николай Петрович.  -
Постучался и вошел?
     - Да-с.
     - Ну, это хорошо. Дай-ка мне покачать Митю.
     И  Николай Петрович начал его  подбрасывать почти под самый потолок,  к
великому удовольствию малютки и к немалому беспокойству матери,  которая при
всяком его взлете протягивала руки к обнажавшимся его ножкам.
     А  Павел Петрович вернулся в свой изящный кабинет,  оклеенный по стенам
красивыми обоями дикого цвета,  с  развешанным оружием на пестром персидском
ковре,  с  ореховою мебелью,  обитой  темно-зеленым  трипом,  с  библиотекой
renaissance*  из   старого  черного  дуба,   с   бронзовыми  статуэтками  на
великолепном письменном столе,  с камином...  Он бросился на диван,  заложил
руки за  голову и  остался неподвижен,  почти с  отчаяньем глядя в  потолок.
Захотел ли  он  скрыть от  самых стен,  что у  него происходило на лице,  по
другой ли какой причине, только он встал, отстегнул тяжелые занавески окон и
опять бросился на диван.
     ______________
     * в стиле эпохи Возрождения (франц.).


IX


     В  тот же день и Базаров познакомился с Фенечкой.  Он вместе с Аркадием
ходил по  саду  и  толковал ему,  почему иные  деревца,  особенно дубки,  не
принялись.
     - Надо серебристых тополей побольше здесь сажать, да елок, да, пожалуй,
липок,  подбавивши чернозему. Вон беседка принялась хорошо, - прибавил он, -
потому что акация да сирень -  ребята добрые,  ухода не требуют.  Ба, да тут
кто-то есть.
     В  беседке сидела Фенечка с  Дуняшей и  Митей.  Базаров остановился,  а
Аркадий кивнул головою Фенечке, как старый знакомый.
     - Кто это?  -  спросил его Базаров, как только они прошли мимо. - Какая
хорошенькая!
     - Да ты о ком говоришь?
     - Известно о ком: одна только хорошенькая.
     Аркадий,  не без замешательства,  объяснил ему в  коротких словах,  кто
была Фенечка.
     - Ага!  - промолвил Базаров, - у твоего отца, видно, губа не дура. А он
мне нравится,  твой отец,  ей-ей!  Он молодец.  Однако надо познакомиться, -
прибавил он и отправился назад к беседке.
     - Евгений!  -  с испугом крикнул ему вослед Аркадий, - осторожней, ради
Бога.
     - Не волнуйся,  -  проговорил Базаров,  -  народ мы тертый,  в  городах
живали.
     Приблизясь к Фенечке, он скинул картуз.
     - Позвольте представиться,  -  начал он с вежливым поклоном,  - Аркадию
Николаевичу приятель и человек смирный.
     Фенечка приподнялась со скамейки и глядела на него молча.
     - Какой ребенок чудесный! - продолжал Базаров. - Не беспокойтесь, я еще
никого не  сглазил.  Что  это  у  него щеки такие красные?  Зубки,  что  ли,
прорезаются?
     - Да-с,  - промолвила Фенечка, - четверо зубков у него уже прорезались,
а теперь вот десны опять припухли.
     - Покажите-ка... да вы не бойтесь, я доктор.
     Базаров взял на руки ребенка,  который, к удивлению и Фенечки и Дуняши,
не оказал никакого сопротивления и не испугался.
     - Вижу,  вижу...  Ничего,  все  в  порядке:  зубастый будет.  Если  что
случится, скажите мне. А сами вы здоровы?
     - Здорова, слава Богу.
     - Слава Богу -  лучше всего.  А  вы?  -  прибавил Базаров,  обращаясь к
Дуняше.
     Дуняша, девушка очень строгая в хоромах и хохотунья за воротами, только
фыркнула ему в ответ.
     - Ну и прекрасно.  Вот вам ваш богатырь. Фенечка приняла ребенка к себе
на руки.
     - Как он у вас тихо сидел, - промолвила она вполголоса.
     - У меня все дети тихо сидят, - отвечал Базаров, - я такую штуку знаю.
     - Дети чувствуют, кто их любит, - заметила Дуняша.
     - Это точно,  - подтвердила Фенечка. - Вот и Митя, к иному ни за что на
руки не пойдет.
     - А ко мне пойдет?  - спросил Аркадий, который, постояв некоторое время
в отдалении, приблизился к беседке.
     Он поманил к  себе Митю,  но Митя откинул голову назад и  запищал,  что
очень смутило Фенечку.
     - В  другой раз,  когда привыкнуть успеет,  -  снисходительно промолвил
Аркадий, и оба приятеля удалились.
     - Как бишь ее зовут? - спросил Базаров.
     - Фенечкой... Федосьей, - ответил Аркадий.
     - А по батюшке? Это тоже нужно знать.
     - Николаевной.
     - Bene*.  Мне нравится в ней то,  что она не слишком конфузится?  Иной,
пожалуй,  это-то и осудил бы в ней. Что за вздор? чего конфузиться? Она мать
- ну и права.
     ______________
     * Хорошо (лат.).

     - Она-то права, - заметил Аркадий, - но вот отец мой...
     - И он прав, - перебил Базаров.
     - Ну, нет, я не нахожу.
     - Видно, лишний наследничек нам не по нутру?
     - Как  тебе  не  стыдно предполагать во  мне  такие мысли!  -  с  жаром
подхватил Аркадий.  -  Я  не  с  этой точки зрения почитаю отца неправым;  я
нахожу, что он должен бы жениться на ней.
     - Эге-ге!  -  спокойно проговорил Базаров. - Вот мы какие великодушные!
Ты придаешь еще значение браку; я этого от тебя не ожидал.
     Приятели сделали несколько шагов в молчанье.
     - Видел я  все заведения твоего отца,  -  начал опять Базаров.  -  Скот
плохой,  и  лошади разбитые.  Строения тоже подгуляли,  и  работники смотрят
отъявленными ленивцами;  а  управляющий либо  дурак,  либо плут,  я  еще  не
разобрал хорошенько.
     - Строг же ты сегодня, Евгений Васильевич.
     - И добрые мужички надуют твоего отца всенепременно.  Знаешь поговорку:
"Русский мужик бога слопает".
     - Я начинаю соглашаться с дядей,  -  заметил Аркадий,  -  ты решительно
дурного мнения о русских.
     - Эка важность!  Русский человек только тем и хорош,  что он сам о себе
прескверного мнения.  Важно  то,  что  дважды два  четыре,  а  остальное все
пустяки.
     - И  природа пустяки?  -  проговорил Аркадий,  задумчиво глядя вдаль на
пестрые поля, красиво и мягко освещенные уже невысоким солнцем.
     - И природа пустяки в том значении, в каком ты ее понимаешь. Природа не
храм, а мастерская, и человек в ней работник.
     Медлительные звуки виолончели долетели до  них  из  дому  в  это  самое
мгновение.  Кто-то  играл  с  чувством,  хотя  и  неопытною рукою "Ожидание"
Шуберта, и медом разливалась по воздуху сладостная мелодия.
     - Это что? - произнес с изумлением Базаров.
     - Это отец.
     - Твой отец играет на виолончели?
     - Да.
     - Да сколько твоему отцу лет?
     - Сорок четыре.
     Базаров вдруг расхохотался.
     - Чему же ты смеешься?
     - Помилуй! в сорок четыре года человек, pater familias*, в ...м уезде -
играет на виолончели!
     ______________
     * отец семейства (лат.).

     Базаров продолжал хохотать;  но Аркадий,  как ни благоговел перед своим
учителем, на этот раз даже не улыбнулся.


X


     Прошло около двух недель. Жизнь в Марьине текла своим порядком: Аркадий
сибаритствовал, Базаров работал. Все в доме привыкли к нему, к его небрежным
манерам, к его немногосложным и отрывочным речам. Фенечка, в особенности, до
того  с  ним  освоилась,  что  однажды ночью велела разбудить его:  с  Митей
сделались судороги;  и  он пришел и,  по обыкновению,  полушутя,  полузевая,
просидел у  ней часа два и  помог ребенку.  Зато Павел Петрович всеми силами
души своей возненавидел Базарова:  он считал его гордецом, нахалом, циником,
плебеем;  он  подозревал,  что Базаров не  уважает его,  что он  едва ли  не
презирает его -  его,  Павла Кирсанова! Николай Петрович побаивался молодого
"нигилиста" и  сомневался в пользе его влияния на Аркадия;  но он охотно его
слушал, охотно присутствовал при его физических и химических опытах. Базаров
привез с  собой  микроскоп и  по  целым  часам с  ним  возился.  Слуги также
привязались к нему,  хотя он над ними подтрунивал:  они чувствовали,  что он
все-таки  свой  брат,  не  барин.  Дуняша охотно с  ним  хихикала и  искоса,
значительно  посматривала  на  него,  пробегая  мимо  "перепелочкой";  Петр,
человек до крайности самолюбивый и глупый, вечно с напряженными морщинами на
лбу, человек, которого все достоинство состояло в том, что он глядел учтиво,
читал по складам и часто чистил щеточкой свой сюртучок,  - и тот ухмылялся и
светлел,  как  только Базаров обращал на  него внимание;  дворовые мальчишки
бегали за "дохтуром",  как собачонки.  Один старик Прокофьич не любил его, с
угрюмым видом  подавал ему  за  столом  кушанья,  называл его  "живодером" и
"прощелыгой" и  уверял,  что он с  своими бакенбардами -  настоящая свинья в
кусте. Прокофьич, по-своему, был аристократ не хуже Павла Петровича.
     Наступили  лучшие  дни  в  году  -   первые  дни  июня.  Погода  стояла
прекрасная;  правда,  издали грозилась опять холера, но жители ...й губернии
успели  уже  привыкнуть к  ее  посещениям.  Базаров  вставал  очень  рано  и
отправлялся версты за две,  за три, не гулять - он прогулок без дела терпеть
не мог,  -  а собирать травы,  насекомых. Иногда он брал с собой Аркадия. На
возвратном пути у  них обыкновенно завязывался спор,  и  Аркадий обыкновенно
оставался побежденным, хотя говорил больше своего товарища.
     Однажды они  как-то  долго  замешкались;  Николай Петрович вышел к  ним
навстречу в  сад и,  поравнявшись с  беседкой,  вдруг услышал быстрые шаги и
голоса обоих молодых людей.  Они шли по  ту  сторону беседки и  не могли его
видеть.
     - Ты отца недостаточно знаешь, - говорил Аркадий.
     Николай Петрович притаился.
     - Твой  отец  добрый  малый,  -  промолвил Базаров,  -  но  он  человек
отставной, его песенка спета.
     Николай Петрович приник ухом... Аркадий ничего не отвечал.
     "Отставной человек" постоял минуты две  неподвижно и  медленно поплелся
домой.
     - Третьего дня,  я  смотрю,  он Пушкина читает,  -  продолжал между тем
Базаров.  - Растолкуй ему, пожалуйста, что это никуда не годится. Ведь он не
мальчик:  пора бросить эту ерунду.  И  охота же  быть романтиком в  нынешнее
время! Дай ему что-нибудь дельное почитать.
     - Что бы ему дать? - спросил Аркадий.
     - Да, я думаю, Бюхнерово "Stoff und Kraft"* на первый случай.
     ______________
     * "Материя и сила" (нем.).

     - Я сам так думаю,  - заметил одобрительно Аркадий. - "Stoff und Kraft"
написано популярным языком...
     - Вот как мы  с  тобой,  -  говорил в  тот же  день после обеда Николай
Петрович своему брату,  сидя у него в кабинете,  -  в отставные люди попали,
песенка наша спета.  Что ж?  Может быть,  Базаров и прав; но мне, признаюсь,
одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а
выходит,  что я  остался назади,  он ушел вперед,  и понять мы друг друга не
можем.
     - Да почему он ушел вперед?  И чем он от нас так уж очень отличается? -
с нетерпением воскликнул Павел Петрович.  - Это все ему в голову синьор этот
вбил,  нигилист  этот.  Ненавижу я  этого  лекаришку;  по-моему,  он  просто
шарлатан;  я  уверен,  что со всеми своими лягушками он и  в физике недалеко
ушел.
     - Нет, брат, ты этого не говори: Базаров умен и знающ.
     - И самолюбие какое противное, - перебил опять Павел Петрович.
     - Да,  - заметил Николай Петрович, - он самолюбив. Но без этого, видно,
нельзя;  только вот чего я в толк не возьму.  Кажется, я все делаю, чтобы не
отстать от века:  крестьян устроил,  ферму завел,  так что даже меня во всей
губернии красным величают;  читаю,  учусь, вообще стараюсь стать в уровень


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |