За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дым



Коралловый клуб Москва и Московская область
Вся линейка оздоровительной продукции Международного кораллового клуба по выгодным ценам.


некоторое смущение, а тут еще тучный  генерал
на него уставился . "Ага! рябчик!  вольнодумец!  -  казалось,  говорил  этот
неподвижный, тяжелый взгляд,-приполз-таки к  нам;  ручку,  мол,  пожалуйте".
Ирина пришла на помощь  Литвинову   Она  так  ловко  распорядилась,  что  он
очутился в уголку, возле двери, немного позади ее.  Заговаривая  с  ним,  ей
всякий раз приходилось к нему  оборачиваться,  и  он  всякий  раз  любовался
красивым изгибом  ее  блестящей  шеи,  он  впивал  тонкий  запах  ее  волос.
Выражение благодарности, глубокой и тихой, не сходило с ее лица: он  не  мог
не сознаться, что именна благодарность выражали эти улыбки, эти взоры, и сам
он весь закипал тем же чувством, и совестно становилось  ему,  и  сладко,  и
жутко... И в то же время она постоянно как будто хотела  сказать:  "Ну  что?
каковы?" Особенно ясно слышался Литвинову этот безмолвный вопрос, как только
кто-нибудь из присутствовавших  произносил  или  совершал  пошлость,  а  это
случилось не однажды во время вечера. Раз даже она  не  выдержала  и  громко
засмеялась.
     Графиня Лиза, дама весьма суеверная и склонная ко всему  чрезвычайному,
натолковавшись досыта  с  белокурым  спиритом  об  Юме,  вертящихся  столах,
самоиграющих гармониках и т. п., кончила тем, что спросила  его,  существуют
ли такие животные, на которые действует магнетизм .
     - Одно такое животное, во всяком случае, существует, - отозвался издали
князь Коко.- Вы ведь знаете Мильвановского? Его при мне усыпили, и он храпел
даже, ей-ей!
     - Вы очень злы, mon prince; я говорю о настоящих животных, je parle  des
betes.
     - Маis moi aussi, madame, je parle d'une bete...
     - Есть и  настоящие,-  вмешался  спирит,-  например,  раки;  они  очень
нервозны и легко впадают в каталепсию.
     Графиня изумилась.
     - Как? Раки? Неужели? Ах, это  чрезвычайно  любопытно!  Вот  это  я  бы
посмотрела! Мсье Лужин,- прибавила она, обратившись к  молодому  человеку  с
каменным, как у новых кукол, лицом и  каменными  воротничками  (он  славился
тем, что оросил это самое лицо и эти самые  воротнички  брызгами  Ниагары  и
Нубийского Нила, впрочем ничего не помнил изо всех своих путешествий и любил
одни русские каламбуры...),- мсье Лужин, будьте так любезны,  достаньте  нам
рака. Мсье Лужин осклабился. - Живого-с  или  только  живо?  -  спросил  он.
Графиня не поняла его. - Мais oui, рака,- повторила она,- une  ecrevisse.  -
Как, что такое? рака? рака? - строго вмешалась графиня  Ш.  Отсутствие  мсье
Вердие ее раздражало; она понять не могла, зачем Ирина не  пригласила  этого
прелестнейшего из французов. Развалина, уже давно  ничего  не  понимавшая  -
притом и глухота ее одолевала,- только помотала  головою.  -  Oui,  oui,vous
allez voir. . Мсье Лужин, пожалуйста... Молодой  путешественник  поклонился,
вышел и возвратился вскоре. Кельнер выступал за ним и, улыбаясь во весь рот,
нес    блюдо,    на    котором    виднелся    большой    черный    рак.    -
VVoici, madame, воскликнул Лужин,- теперь можно приступить  к операции рака.
Ха, ха, ха! (Русские люди всегда первые смеются собственным остротам.)
     - Хе, хе, хе!- снисходительно, в качестве патриота и покровителя всяких
отечественных продуктов, отозвался князь Коко.
     (Просим  читателя  не удивляться и не негодовать: кто может отвечать за
себя,   что,  сидя  в  партере  Александринского  театра  и  охваченный  его
атмосферой, не хлопал еще худшему каламбуру?)
     - Меrci, merci,-  промолвила  графиня.-  Allons,  allons, monsieur Fox,
montrez-nous ca.
     Кельнер поставил блюдо на круглый столик. Произошло небольшое  движение
между гостями; несколько голов вытянулось; одни генералы за карточным столом
сохранили невозмутимую торжественность позы. Спирит взъерошил  свои  волосы,
нахмурился и, приблизившись к столику, начал поводить руками по воздуху: рак
топорщился, пятился и приподнимал клешни. Спорит  повторил  и  участил  свои
движения: рак по-прежнему топорщился.
     - Мais que doit-elle donc faire? - спросила графиня.
     - Еlle doa rester immobile et se dresser sur sa quiou,отвечал с сильным
американским акцентом г-н Фокс, судорожно потрясая пальцами над  блюдом;  но
магнетизм не действовал, рак продолжал шевелиться.
     Спирит  объявил,  что  он  не  в ударе, и с недовольным видом отошел от
столика.  Графиня  принялась  утешать  его,  уверяя,  что  даже  с мсье Юмом
случались  иногда подобные неудачи... Князь Коко подтвердил ее слова. Знаток
апокалипсиса и талмуда подошел украдкой к столику и, быстро, но сильно тыкая
пальцами  в  направлении  рака,  также  попытал свое счастье, но безуспешно:
признаков  каталепсии  не  оказалось.  Тогда  призвали кельнера и велели ему
унести  рака,  что он и исполнил с прежнею улыбкой во весь рот; слышно было,
как он фыркнул за дверями... В кухне потом много смеялись uber diese Russen.
Самородок,  который  продолжал  брать  аккорды  во  время  опытов над раком,
придерживаясь минорных тонов, потому нельзя ведь знать, как что действует, -
самородок  сыграл  свой  неизменный  вальс  и, разумеется, удостоился самого
лестного  одобрения.  Увлеченный  соревнованием,  граф  Х., наш несравненный
дилетант  (смотри  главу I), "сказал" шансонетку своего изобретения, целиком
выкраденную  у  Оффенбаха.  Ее  игривый  припев  на  слова: "quel oeuf? quel
boeuf?"  - заставил закачаться вправо и влево почти все дамские головы; одна
даже застонала слегка, и неотразимое, неизбежное слово "Сharmant! charmant!"
промчалось   по   всем   устам.Ирина  переглянулась  с  Литвиновым  и  опять
затрепетало  около  ее  губ  то  затаенное,  насмешливое выражение... Но еще
сильнее  заиграло оно несколько мгновений спустя, оно приняло даже злорадный
оттенок,   когда  князь  Коко,  этот  представитель  и  защитник  дворянских
интересов,  вздумал  излагать  свои воззрения перед тем же самым спиритом и,
разумеется,  немедленно  пустил  в  ход  свою  знаменитую фразу о потрясении
собственности   в   России,   причем,   конечно,   досталось  и  демократам.
Американская  кровь  заговорила  в  спирите:  он  начал  спорить. Князь, как
водится,  тотчас  принялся  кричать  во  всю  голову,вместо  всяких  доводов
беспрестанно  повторяя:  c'est  absurde!  cela n'a pas le sens commun! Богач
Фиников  принялся  говорить  дерзости,  не  разбирая, к кому они относились;
талмудист  запищал,  сама  графиня Ш. задребезжала... Словом, поднялся почти
такой  же  несуразный  гвалт, как у Губарева; только разве вот что - пива не
было  да  табачного  дыма  и одежда на всех была получше. Ратмиров попытался
восстановить    тишину   генералы   изъявили   неудовольствие,   послышалось
восклицание  Бориса:  "Еncore  cette  satanee  politique!),  но  попытка  не
удалась,  и  тут  же  находившийся  сановник  из  числа мягко-пронзительных,
взявшись  представить  le  resume  de  la  question  en peu de mots потерпел
поражение;  правда,  он  там  мямлил  и повторялся, так очевидно не умел, ли
выслушивать,  ни понимать возражения и так, несомненно, сам не ведал, в чем,
собственно,   состояла   la   question,  что  другого  исхода  ожидать  было
невозможно;  а тут еще Ирина исподтишка подзадоривала и натравливала друг на
друга  споривших, то и дело оглядываясь на Литвинова и слегка кивая ему... А
он  сидел  как  очарованный,  ничего не слышал и только ждал, когда сверкнут
опять  перед  ним эти великолепные глаза, когда мелькнет это бледное нежное,
злое, прелестное лицо... Кончилось тем, что дамы взбунтовались и потребовали
прекращения спора... Ратмиров упросил дилетанта повторить свою шансонетку, и
самородок снова сыграл свой вальс...
     Литвинов  остался  за  полночь  и ушел позднее всех. Разговор в течение
вечера  коснулся  множества  предметов,  тщательно  избегая все мало-мальски
интересное; генералы, окончив свою величественную игру, величественно к нему
присоединились:  влияние  этих  государственных людей сказалось тотчас. Речь
зашла  о  парижских  полусветских  знаменитостях,  имена  и  таланты которых
оказались  всем коротко известными, о последней пиесе Сарду, о романе Абу, о
Катти в "Травиате". Кто-то предложил играть в "секретари", аu secretairе; но
это  не  удалось.  Ответы выдавались плоские и не без грамматических ошибок;
тучный генерал рассказал, что он однажды на вопрос: "Qu'est ce que l'amour?"
-  отвечал:  "Une  colique remontee au coeur" - и немедленно захохотал своим
деревянным  хохотом;  развалина  с размаху ударила его веером по руке; кусок
белил  свалился  с  ее  лба  от  этого  резкого  движения . Высохший сморчок
упомянул  было  о  славянских  княжествах  и  о  необходимости  православной
пропаганды  за  Дунаем,  но,  не  найдя  отголоска,  зашипел и стушевался. В
сущности, больше всего толковали об Юме; даже "царица ос" рассказала, как по
ней  ползали  руки  и  как  она  их  видела  и  надела  на  одну из них свое
собственное  кольцо  . Ирине, точно, пришлось торжествовать: если б Литвинов
обращал  даже  больше внимания на то,что говорилось вокруг него, он все-таки
не  вынес  бы  ни одного искреннего слова, ни одной дельной мысли, ни одного
нового  факта  изо  всей  этой  бессвязной  и безжизненной болтовни. В самых
криках   и   возгласах   не   слышалось  увлечения;  в  самом  порицании  не
чувствовалось   страсти;  лишь  изредка,  из-под  личины  мнимо-гражданского
негодования, мнимо-презрительного равнодушия, плаксивым писком пищала боязнь
возможных   убытков   да  несколько  имен,  которых  потомство  не  забудет,
произносилось  со скрипением зубов ... И хоть бы капля живой струи подо всем
этим  хламом  и  сором!  Какое  старье,  какой  ненужный вздор, какие плохие
пустячки  занимали  все  эти головы, эти души, и не в один только этот вечер
занимали  их  они,  не  только в свете, но и дома, во все часы и дни, во всю
ширину  и глубину их существования! И какое невежество в конце концов! Какое
непонимание всего, на чем зиждется, чем украшается человеческая жизнь!
     Прощаясь с Литвиновым, Ирина снова стиснула ему  руку  и  знаменательно
шепнула: "Ну что? Довольны вы? Насмотрелись? Хорошо?" Он ничего  не  отвечал
ей и только поклонился тихо и низко.
     Оставшись наедине с мужем, Ирина хотела было уйти к себе  в  спальню...
Он остановил ее.
     - Jе vous ai beaucoup admiree ce  soir,madame,промолвил  он,  закуривая
папироску и опираясь на камин, - vous vous estes parfaitement moquee de nous
tous.
     - Pas plus cette fois-ci que les autres,- равнодушно отвечала она.
     - Как прикажете понять вас? - спросил Ратмиров.
     - Как хотите.
     - Гм. C'est clair.-  Ратмиров  осторожно,  по-кошачьи,  стряхнул  пепел
папироски концом длинного ногтя на мизинце. - Да,  кстати!  Этот  новый  ваш
знакомец - как бишь  его?..  господин  Литвинов,-  должно  быть,  пользуется
репутацией очень умного человека.
     При имени Литвинова Ирина быстро обернулась.
     - Что вы хотите сказать?
     Генерал усмехнулся.
     - Он все молчит... видно, боится скомпрометироваться .
     Ирина тоже усмехнулась, только вовсе не так, как ее муж.
     - Лучше молчать, чем говорить... как говорят иные.
     - Аttrape! -  промолвил  Ратмиров  с  притворным  смирением.-  Шутки  в
сторону, у него очень интересное лицо. Такое... сосредоточенное выражение...
и вообще осанка...  Да.-  Генерал  поправил  галстух  и  посмотрел,  закинув
голову, на собственные усы.- Он, я  полагаю,  республиканец,  вроде  другого
вашего приятеля, господина Потугина; вот тоже умник из числа безмолвных.
     Брови Ирины медленно приподнялись над расширенными, светлыми глазами, а
губы сжались и чуть-чуть скривились.
     - К чему вы это


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |