За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Дым



меня другого нет, и что оно старое, гадкое,  и
я принуждена надевать это платье каждый день... даже когда  ты...  когда  вы
приходите... Ты, наконец, разлюбишь меня, видя меня такой замарашкой!
     - Помилуй, Ирина, что ты говоришь! И платье это премилое... Оно мне еще
потому дорого, что я в первый раз в нем тебя видел.
     Ирина покраснела.
     - Не напоминайте мне, пожалуйста, Григорий Михайлович, что у  меня  уже
тогда не было другого платья.
     - Но уверяю вас, Ирина Павловна, оно прелесть как идет к вам.
     - Нет, оно  гадкое,  гадкое,-  твердила  она,  нервически  дергая  свои
длинные мягкие локоны.- Ох, эта бедность, бедность, темнота! Как  избавиться
от этой бедности! Как выйти, выйти из темноты!
     Литвинов не знал, что сказать, и слегка отворотился...
     Вдруг Ирина вскочила со стула и положила ему обе руки на плечи.
     - Но ведь ты меня любишь? Ты любишь меня? - промолвила она, приблизив к
нему свое лицо, и глаза ее, еще полные слез, засверкали веселостью счастья.-
Ты любишь меня и в этом гадком платье?
     Литвинов бросился перед ней на колени.
     - Ах, люби меня, люби меня, мой  милый,  мой  спаситель,  -  прошептала
она,пригибаясь к нему.
     Так  дни  неслись,  проходили  недели,  и хотя никаких еще не произошло
формальных    объяснений,   хотя   Литвинов   все   еще   медлил   с   своим
запросом,конечно,  не  по  собственному  желанию,  а в ожидании повеления от
Ирины  (она  как-то  раз  заметила,  что  мы-де оба смешно молоды, надо хоть
несколько  недель  еще  к  нашим  годам прибавить), но уже все подвигалось к
развязке,  и  ближайшее  будущее  обозначалось  ясней  и  ясней,  как  вдруг
совершилось   событие,   рассеявшее,   как  легкую  дорожную  пыль,  все  те
предположения и планы.


                VIII
                                     

     В  ту  зиму  двор  посетил  Москву. Одни празднества сменялись другими;
наступил черед и обычному большому балу в Дворянском собрании. Весть об этом
бале, правда в виде объявления в "Полицейских ведомостях", дошла и до домика
на  Собачьей  площадке.  Князь всполошился первый; он тотчас решил, что надо
непременно  ехать  и  везти Ирину, что непростительно упускать случай видеть
своих  государей,  что  для  столбовых дворян в этом заключается даже своего
рода  обязанность.  Он  настаивал  на своем мнении с особенным, вовсе ему не
свойственным  жаром; княгиня до некоторой степени соглашалась с ним и только
вздыхала  об  издержках;  но  решительное  сопротивление  оказала Ирина. "Не
нужно,  не  поеду",-  отвечала  она  на все родительские доводы. Ее упорство
приняло  такие размеры, что старый князь решился наконец попросить Литвинова
постараться  уговорить  ее,  представив  ей,  в  числе других "резонов", что
молодой девушке неприлично дичиться света, что следует "и это испытать", что
уж  и  так  ее  никто  нигде  не  видит.  Литвинов взялся представить ей эти
"резоны".  Ирина пристально и внимательно посмотрела на него, так пристально
и  так  внимательно,  что  он  смутился,  и,  поиграв  концами своего пояса,
спокойно промолвила:
     - Вы этого желаете? вы?
     - Да... я полагаю,- отвечал с  запинкой  Литвинов. - Я согласен с вашим
батюшкой... Да  и  почему  вам  не  поехать  ...  людей  посмотреть  и  себя
показать,- прибавил он с коротким смехом.
     - Себя показать,- медленно  повторила  она.-  Ну,  хорошо,  я  поеду...
Только помните, вы сами этого желали.
     - То есть,я...- начал было Литвинов.
     -  Вы  сами  этого  желали,-  перебила она.- И вот еще одно условие: вы
должны мне обещать, что вас на этом бале не будет.
     - Но отчего же?
     - Мне так хочется.
     Литвинов расставил руки.
     - Покоряюсь... но, признаюсь, мне было бы так весело видеть вас во всем
великолепии,  быть  свидетелем  того  впечатления,  которое  вы   непременно
произведете... Как бы я гордился вами! - прибавил он со вздохом.
     Ирина усмехнулась.
     - Все  это  великолепие  будет  состоять  в  белом  платье,  а  что  до
впечатления... Ну, словом, я так хочу.
     - Ирина, ты как будто сердишься?
     Ирина усмехнулась опять.
     - О нет! Я не сержусь. Только ты... (Она вперила в него свои  глаза,  и
ему показалось, что он еще иикогда не видал в них такого  выражения.)  Может
быть, это нужно,прибавила она вполголоса.
     - Но, Ирина, ты меня любишь?
     - Я люблю тебя,- ответила она с почти торжественною важностью и крепко,
по-мужски, пожала ему руку.
     Все следующие дни Ирина  тщательно  занималась  своим  туалетом,  своею
прической; накануне бала она чувствовала себя нездоровою, не  могла  усидеть
на  месте;  всплакнула  раза  два  в  одиночку:  при  Литвинове  она  как-то
однообразно улыбалась... впрочем, обходилась с  ним  по-прежнему  нежно,  но
рассеянно и то и дело посматривала на себя в зеркало. В самый день бала  она
была очень молчалива и бледна, но спокойна. Часу в девятом  вечера  Литвинов
пришел посмотреть на нее. Когда  она  вышла  к  нему  в  белом  тарлатановом
платье, с веткой небольших синих цветов в слегка приподнятых волосах, он так
и ахнул: до того она ему показалась прекрасною и величественною, уж точно не
по летам. "Да она выросла с утра,- подумал он,- и какая осанка! Что  значит,
однако, порода!" Ирина стояла перед ним с опущенными руками, не  улыбаясь  и
не жеманясь, и  глядела  решительно,  почти  смело,  не  на  него,а  куда-то
вдаль,прямо перед собою.
     - Вы точно сказочная царевна,- промолвил наконец  Литвинов,-  или  нет:
вы,как полководец перед сражением, перед  победой...  Вы  не  позволили  мне
ехать на этот бал,продолжал он, между тем как она по-прежнему не  шевелилась
и не то чтобы не слушала его, а следила за другою, внутреннею речью,- но  вы
не откажетесь принять от меня и взять с собою эти цветы?
     Он подал ей букет из гелиотропов.
     Она  быстро  взглянула на Литвинова, протянула руки и, внезапно схватив
конец ветки, украшавшей ее голову, промолвила:
     - Хочешь? Скажи только слово, и я сорву все это и останусь дома.
     У Литвинова сердце так и покатилось. Рука Ирины уже срывала ветку...
     -  Нет, нет, зачем же? - подхватил он торопливо, в порыве благодарных и
великодушных  чувств,-  я не эгоист, зачем стеснять свободу... когда я знаю,
что твое сердце...
     - Ну, так не подходите, платье изомнете,- поспешно проговорила она.
     Литвинов смешался.
     - А букет возьмете? - спросил он.
     -  Конечно:  он  очень  мил, и я очень люблю этот запах. Mersi... Я его
сохраню на память...
     - Первого вашего выезда,- заметил Литвинов,- первого вашего торжества.
     Ирина посмотрела на себя в зеркало через плечо, чуть согнувши стан.
     - И будто я в самом деле так хороша? Вы не пристрастны?
     Литвинов  рассыпался  в  восторженных похвалах. Но Ирина уже не слушала
его  и,  поднеся букет к лицу, опять глядела куда-то вдаль своими странными,
словно   потемневшими   и   расширенными  глазами,  а  поколебленные  легким
движением  воздуха концы тонких лент слегка приподнимались у ней за плечами,
словно  крылья.  Появился князь, завитый, в белом галстуке, черном полинялом
фраке  и  с  владимирскою  лентой  дворянской медали в петлице; за ним вошла
княгиня   в   шелковом   платье  шине,  старого  покроя,  и  с  тою  суровою
заботливостию,  под  которою матери стараются скрыть свое волнекие, оправила
сзади  дочь,  то  есть  безо  всякой  нужды  встряхнула складками ее платья.
Четвероместный  ямской  рыдван, запряженный двумя мохнатыми клячами, подполз
к  крыльцу,  скрыпя  колесами  по сугробам неразметенного снега, и тщедушный
лакей   в  неправдоподобной  ливрее  выскочил  из  передней  и  с  некоторою
отчаянностью  доложил,  что  карета готова... Благословив на ночь оставшихся
детей и облачившись в меховые одежды, князь и княгиня направились к крыльцу;
Ирина  в  жиденьком  коротеньком  салопчике,-  уж как же ненавидела она этот
салопчик!  -  молча  последовала  за  ними. Провожавший их Литвинов надеялся
получить  прощальный  взгляд  от  Ирины,  но она села в карету,не оборачивая
головы.
     Около полуночи он  прошелся  под  окнами  собрания.  Бесчисленные  огни
громадных люстр сквозили светлыми точками из-за красных занавесей, и по всей
площади, заставленной экипажами, нахальным, праздничным вызовом  разносились
звуки штраусовского вальса.
     На другой день, часу в  первом,  Литвиное  отправился  к  Осининым.  Он
застал дома одного князя, который тотчас же ему объявил, что у  Ирины  болит
голова, что она лежит в постели и не встанет до вечера, что, впрочем,  такое
расстройство нимало не удивительно после первого бала.
     - С'est tres naturel, vous savez, dans les  jeunes  filles,прибавил  он
по-французски, что несколько поразило Литвинова, который в то  же  мгновение
заметил, что на князе был не шлафрок, как обыкновенно, а сюртук.- И  притом,
- продолжал Осинин,- как ей было не занемочь после вчерашних происшествий!
     - Происшествий? - пробормотал Литвинов.
     -  Да, да, происшествий, происшествий,de vrais evenements. Вы не можете
себе  представить,  Григорий  Михайлович,  quel  succes elle a eu! Весь двор
заметил  ее!  Князь  Александр Федорович сказал, что ей место не здесь и что
она напоминает ему графиню Девонширскую... ну, вы знаете, ту... известную...
А  старик граф Блазенкрампф объявил во всеуслышание, что Ирина - la reine du
bal,  и  пожелал  ей  представиться;  он  и мне представился, то есть он мне
сказал,  что  он  меня  помнит  гусаром,  и  спрашивал,  где я теперь служу.
Презабавный этот граф, и такой rateur du beau sexe! Да что я! княгиня моя...
и  той  не  давали покоя: Наталья Никитишна сама с ней заговаривала ... чего
больше?  Ирина  танцевала avec tous lesmeilleurs cavaliers; уж подводили мне
их,  подводили...  я  и  счет  потерял. Поверите ли: так все и ходят толпами
вокруг  нас;  в  мазурке  только  ее  и выбирали. Один иностранный дипломат,
узнав,  что  она  москвичка, сказал государю: "Sire,- сказал он,- decidement
c'est  Moscou  qui  est  le  centre  de  votre  empire!" - а другой дипломат
прибавил:  "C'est une vraie revolution, sire",- revelation или revolution...
что-то  в  этом  роде.  Да...да...это...это...я  вам  скажу: это было что-то
необыкновенное.
     - Ну, а сама Ирина Павловна? - спросил Литвинов, у  которого  во  время
княжеской речи похолодели ноги и руки,- веселилась, казалась довольна?
     - Конечно, веселилась; еще бы ей  не  быть  довольной!  А  впрочем,  вы
знаете, ее сразу не разберешь. Все мне говорят  вчера:как  это  удивительно!
jamais on ne dirait que mademoiselle vorte fille est a son premier bal. Граф
Рейзенбах, между прочим... да вы его, наверное, знаете...
     - Нет, я его вовсе не знаю и не знал никогда.
     - Двоюродный брат моей жены...
     - Не знаю я его.
     - Богач, камергер, в Петербурге живет, в ходу человек, в Лифляндии всем
вертит. До сих пор он нами пренебрегал ... да ведь я за этим  не  гонюсь.  J
'ai l'humeur facile, comme vous savez . Ну, так  вот  он.  Подсел  к  Ирине,
побеседовал с ней четверть часа, не более, и говорит потом моей княгине: "Ма
соusine, говорит, votre fille est une  perle;  c'est  une  perfection;-  все
поздравляют меня с такой племянницей..эх А потом я гляжу:  подошел  он  к...
важной особе и говорит, а сам все  посматривает  на  Ирину...  ну,  и  особа
посматривает...
     - И так-таки Ирина Павловна целый день не покажется ? -  опять  спросил
Литвинов.
     - Да; у ней голова очень болит. Она велела вам кланяться и  благодарить
вас за ваш букет, qu'on a trouve charmant. Ей нужно отдохнуть... Княгиня моя
поехала с визитами... да и я сам вот...
    


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |