За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Рудин



Рудин


                                 Роман

I


     Было тихое летнее утро. Солнце уже довольно  высоко  стояло  на  чистом
небе; но поля еще  блестели  росой,  из  недавно  проснувшихся  долин  веяло
душистой свежестью, и в лесу, еще сыром и не шумном, весело распевали ранние
птички. На вершине  пологого  холма,  сверху  донизу  покрытого  только  что
зацветшею рожью, виднелась небольшая деревенька. К этой деревеньке, по узкой
проселочной дорожке, шла молодая женщина, в белом кисейном  платье,  круглой
соломенной шляпе и с зонтиком в руке. Казачок издали следовал за ней.
     Она шла не торопясь и как бы наслаждаясь прогулкой. Кругом, по высокой,
зыбкой ржи, переливаясь  то  серебристо-зеленой,  то  красноватой  рябью,  с
мягким шелестом бежали длинные волны; в вышине  звенели  жаворонки.  Молодая
женщина шла из собственного своего села,  отстоявшего  не  более  версты  от
деревеньки,  куда  она  направляла  путь;  звали  ее  Александрой  Павловной
Липиной. Она была вдова, бездетна и довольно богата,  жила  вместе  с  своим
братом, отставным штабс-ротмистром Сергеем Павлычем Волынцевым.  Он  не  был
женат и распоряжался ее имением.
     Александра  Павловна  дошла  до  деревеньки,  остановилась  у   крайней
избушки, весьма ветхой и низкой, и,  подозвав  своего  казачка,  велела  ему
войти в нее и спросить о здоровье хозяйки. Он скоро вернулся в сопровождении
дряхлого мужика с белой бородой.
     - Ну, что? - спросила Александра Павловна.
     - Жива еще... - проговорил старик.
     - Можно войти?
     - Отчего же? можно.
     Александра Павловна вошла в избу. В ней было тесно, и душно, и дымно...
Кто-то закопошился и застонал на лежанке. Александра Павловна  оглянулась  и
увидела  в  полумраке  желтую  и  сморщенную  голову  старушки,   повязанной
клетчатым платком. Покрытая по самую грудь тяжелым  армяком,  она  дышала  с
трудом, слабо разводя худыми руками.
     Александра Павловна приблизилась к старушке и прикоснулась пальцами  до
ее лба... он так и пылал.
     - Как ты себя чувствуешь, Матрена? -  спросила  она,  наклонившись  над
лежанкой.
     -   О-ох!   -   простонала   старушка,   всмотревшись   в    Александру
Павловну.Плохо, плохо, родная! Смертный часик пришел, голубушка!
     - Бог  милостив,  Матрена:  может  быть,  ты  поправишься.  Ты  приняла
лекарство, которое я тебе прислала?
     Старушка тоскливо заохала и не отвечала. Она не расслышала вопроса.
     - Приняла,- проговорил старик, остановившийся у двери.
     Александра Павловна обратилась к нему.
     - Кроме тебя, при ней никого нет? - спросила она.
     - Есть девочка - ее внучка, да все вот отлучается.  Не  посидит:  такая
егозливая. Воды подать испить бабке - и то лень. А я сам стар: куда мне?
     - Не перевезти ли ее ко мне в больницу?
     - Нет! зачем в больницу! все одно помирать-то. Пожила довольно;  видно,
уж так богу угодно. С лежанки не сходит. Где ж  ей  в  больницу!  Ее  станут
поднимать, она и помрет.
     -  Ох,-  застонала  больная,-  красавица-барыня,  сироточку-то  мою  не
оставь; наши господа далеко, а ты...
     Старушка умолкла. Она говорила через силу.
     - Не беспокойся,- промолвила Александра Павловна, - все будет  сделано.
Вот я тебе чаю и сахару принесла. Если захочется, выпей...  Ведь  самовар  у
вас есть? - прибавила она, взглянув на старика.
     - Самовар-то? Самовара у нас нету, а достать можно.
     - Так достань, а то я пришлю свой. Да  прикажи  внучке,  чтобы  она  не
отлучалась. Скажи ей, что это стыдно.
     Старик ничего не отвечал, а сверток с чаем и сахаром взял в обе руки.

     - Ну, прощай, Матрена! - проговорила Александра Павловна,- я к тебе еще
приду, а ты не унывай и лекарство принимай аккуратно...
     Старуха приподняла голову и потянулась к Александре Павловне.
     - Дай, барыня, ручку.- пролепетала она.
     Александра Павловна не дала ей руки, нагнулась и поцеловала ее в лоб.
     - Смотри же,-  сказала  она,  уходя,  старику,-  лекарство  ей  давайте
непременно, как написано... И чаем ее напойте...
     Старик опять ничего не отвечал и только поклонился.
     Свободно вздохнула Александра Павловна, очутившись на  свежем  воздухе.
Она раскрыла зонтик и хотела было идти домой, как вдруг из-за  угла  избушки
выехал, на низеньких беговых дрожках, человек лет тридцати, в старом  пальто
из серой коломянки и такой же фуражке. Увидев Александру Павловну, он тотчас
остановил лошадь и обернулся к ней лицом. Широкое, без румянца, с небольшими
бледно-серыми глазками и белесоватыми усами,  оно  подходило  под  цвет  его
одежды.
     - Здравствуйте,- проговорил он с ленивой усмешкой, -  что  это  вы  тут
такое делаете, позвольте узнать?
     - Я навещала больную... А вы откуда, Михайло Михайлыч?
     Человек, называвшийся Михайло Михайлычем, посмотрел ей в глаза и  опять
усмехнулся.
     - Это вы хорошо делаете,- продолжал он,- что больную навещаете;  только
не лучше ли вам ее в больницу перевезти?
     - Она слишком слаба: ее нельзя тронуть.
     - А больницу свою вы не намерены уничтожить?
     - Уничтожить? зачем?
     - Да так.
     - Что за странная мысль! С чего это вам в голову пришло?
     - Да вы вот с Ласунской все знаетесь  и,  кажется,  находитесь  под  ее
влиянием. А по ее словам, больницы, училища  -  это  все  пустяки,  ненужные
выдумки. Благотворение должно быть личное, просвещение тоже:  это  все  дело
души... так, кажется, она выражается. С чьего это голоса она поет, желал  бы
я знать?
     Александра Павловна засмеялась.
     - Дарья Михайловна умная женщина, я ее очень люблю и уважаю; но  и  она
может ошибаться, и я не каждому ее слову верю.
     - И прекрасно делаете,- возразил Михайло  Михайлыч,  все  не  слезая  с
дрожек,- потому что она сама словам своим плохо верит. А я  очень  рад,  что
встретил вас.
     - А что?
     - Хорош вопрос! Как будто не всегда приятно вас встретить!  Сегодня  вы
так же свежи и милы, как это утро.
     Александра Павловна опять засмеялась.
     - Чему же вы смеетесь?
     - Как чему? Если б вы могли видеть, с какой вялой и холодной  миной  вы
произнесли ваш комплимент! Удивляюсь, как вы не зевнули на последнем слове.
     - С холодной миной... Вам все огня нужно; а огонь  никуда  не  годится.
Вспыхнет, надымит и погаснет.
     - И согреет,- подхватила Александра Павловна.
     - Да... и обожжет.
     - Ну, что ж, что обожжет! И это не беда. Все же лучше, чем...
     - А вот я посмотрю, то ли вы  заговорите,  когда  хоть  раз  хорошенько
обожжетесь,- перебил ее с досадой  Михайло  Михайлыч  и  хлопнул  вожжой  по
лошади.- Прощайте!
     - Михайло Михайлыч, постойте! - закричала Александра  Павловна,-  когда
вы у нас будете?
     - Завтра; поклонитесь вашему брату.
     И дрожки покатились.
     Александра Павловна посмотрела вслед Михайлу Михайловичу.
     "Какой мешок!" - подумала она. Сгорбленный, запыленный, с  фуражкой  на
затылке,  из-под  которой  беспорядочно  торчали  косицы  желтых  волос,  он
действительно походил на большой мучной мешок.
     Александра Павловна отправилась тихонько назад по дороге домой. Она шла
с опущенными глазами.  Близкий  топот  лошади  заставил  ее  остановиться  и
поднять голову... Ей навстречу ехал ее брат верхом; рядом с ним шел  молодой
человек  небольшого  роста,  в  легоньком  сюртучке  нараспашку,   легоньком
галстучке и легонькой серой  шляпе,  с  тросточкой  в  руке.  Он  уже  давно
улыбался Александре Павловне, хотя и видел, что она шла в  раздумье,  ничего
не замечая, а как только она остановилась, подошел к ней и  радостно,  почти
нежно произнес:
     - Здравствуйте, Александра Павловна, здравствуйте !
     - А! Константин Диомидыч! здравствуйте! - ответила она.-  Вы  от  Дарьи
Михайловны?
     -  Точно  так-с,  точно  так-с,-  подхватил  с  сияющим  лицом  молодой
человек,- от Дарьи Михайловны. Дарья Михайловна  послала  меня  к  вам-с;  я
предпочел  идти  пешком...  Утро  такое  чудесное,   всего   четыре   версты
расстояния. Я прихожу - вас дома нет-с. Мне ваш братец говорит, что вы пошли
в Семеновку, и сами собираются в поле; 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |