За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Рудин



 решительно  объявила  свою  волю
насчет невозможности нашего брака?
     - Да, решительно. Я уж вам  сказала,  она  убеждена,  что  вы  сами  не
думаете жениться на мне.
     - Стало быть, она считает меня за обманщика! Чем я заслужил это?
     И Рудин схватил себя за голову.
     - Дмитрий Николаич! - промолвила Наталья, - мы  тратим  попусту  время.
Вспомните, я в последний раз вижусь с вами. Я пришла  сюда  не  плакать,  не
жаловаться - вы видите, я не плачу, - я пришла за советом.
     - Да какой совет могу я дать вам, Наталья Алексеевна?
     - Какой совет? Вы мужчина; я привыкла  вам  верить,  я  до  конца  буду
верить вам. Скажите мне, какие ваши намерения?
     - Мои намерения? Ваша матушка, вероятно, откажет мне от дому.
     -  Может  быть.  Она  уже  вчера  объявила  мне,   что   должна   будет
раззнакомиться с вами... Но вы не отвечаете на мой вопрос.
     - На какой вопрос?
     - Как вы думаете, что нам надобно теперь делать?
     - Что нам делать? - возразил Рудин, - разумеется, покориться.
     - Покориться, - медленно повторила Наталья, и губы ее побледнели.
     - Покориться судьбе, - продолжал Рудин. -  Что  же  делать!  Я  слишком
хорошо знаю, как это горько, тяжело, невыносимо; но посудите  сами,  Наталья
Алексеевна, я беден... Правда, я могу работать; но если б я был даже богатый
человек, в состоянии ли вы  перенести  насильственное  расторжение  с  вашим
семейством, гнев вашей матери?.. Нет, Наталья Алексеевна; об этом  и  думать
нечего. Видно, нам не суждено было жить вместе, и то счастье,  о  котором  я
мечтал, не для меня!
     Наталья вдруг закрыла лицо руками и заплакала. Рудин приблизился к ней.
     - Наталья Алексеевна! милая Наталья! -  заговорил  он  с  жаром,  -  не
плачьте, ради бога, не терзайте меня, утешьтесь...
     Наталья подняла голову.
     - Вы мне говорите,  чтобы  я  утешилась,  -  начала  она,  и  глаза  ее
заблестели сквозь слезы, - я не о том плачу, о чем вы думаете... Мне  не  то
больно: мне больно то, что я в вас обманулась... Как! я  прихожу  к  вам  за
советом, и в какую минуту, и первое ваше  слово:  покориться...  Покориться!
Так вот как вы применяете на деле ваши  толкования  о  свободе,  о  жертвах,
которые...
     Ее голос прервался.
     - Но, Наталья Алексеевна, - начал смущенный Рудин, - вспомните... я  не
отказываюсь от слов моих... только...
     - Вы спрашивали меня, - продолжала она с новой силой, - что я  ответила
моей матери, когда она объявила мне, что скорее согласится  на  мою  смерть,
чем на брак мой с вами: я ей ответила, что скорее умру, чем выйду за другого
замуж... А вы говорите: покориться! Стало быть, она была права: вы точно, от
нечего делать, от скуки, пошутили со мной...
     - Клянусь вам, Наталья Алексеевна... уверяю вас... - твердил Рудин.
     Но она его не слушала.
     - Зачем  же  вы  не  остановили  меня?  зачем  вы  сами...  Или  вы  не
рассчитывали на препятствия? Мне стыдно говорить об этом... но ведь все  уже
кончено.
     - Вам надо успокоиться, Наталья Алексеевна, - начал было Рудин,  -  нам
надо вдвоем подумать, какие меры...
     - Вы так часто говорили о  самопожертвовании,  -  перебила  она,  -  но
знаете ли, если б вы сказали мне  сегодня,  сейчас:  "Я  тебя  люблю,  но  я
жениться не могу, я не отвечаю за будущее, дай мне руку и ступай за мной", -
знаете ли, что я бы пошла за вами, знаете ли, что я  на  все  решилась?  Но,
верно, от слова до дела еще далеко, и вы теперь струсили точно так  же,  как
струсили третьего дня за обедом перед Волынцевым!
     Краска бросилась в лицо Рудину. Неожиданная восторженность Натальи  его
поразила; но последние слова ее уязвили е го самолюбие.
     - Вы слишком раздражены теперь, Наталья Алексеевна, - начал он,  вы  не
можете понять, как вы жестоко оскорбляете меня. Я надеюсь, что  со  временем
вы отдадите мне справедливость; вы поймете, чего мне  стоило  отказаться  от
счастия, которое,  как  вы  говорите  сами,  не  налагало  на  меня  никаких
обязанностей. Ваше спокойствие дороже мне всего в мире, и я был бы человеком
самым низким, если б решился воспользоваться...
     - Может быть, может быть, - перебила Наталья, - может быть, вы правы; я
не знаю, что говорю. Но я до  сих  пор  вам  верила,  каждому  вашему  слову
верила... Вперед, пожалуйста, взвешивайте ваши слова, не произносите  их  на
ветер. Когда я вам сказала, что я люблю вас, я знала, что значит это  слово:
я на все была готова... Теперь  мне  остается  благодарить  вас  за  урок  и
проститься.
     - Остановитесь,  ради  бога,  Наталья  Алексеевна.  умоляю  вас.  Я  не
заслуживаю вашего презрения, клянусь вам. Войдите же и вы в мое положение. Я
отвечаю за вас и за себя. Если б я не любил вас самой преданной любовью - да
боже мой! я бы тотчас сам предложил вам бежать со мною... Рано  или  поздно,
матушка ваша простит нас... и тогда... Но прежде чем  думать  о  собственном
счастье...
     Он остановился. Взор Натальи, прямо на него устремленный, смущал его.
     - Вы стараетесь мне доказать, что вы честный человек, Дмитрий Николаич,
- промолвила она, - я в этом не сомневаюсь. Вы не в состоянии действовать из
расчета; но разве в этом я  желала  убедиться,  разве  для  этого  я  пришла
сюда...
     - Я не ожидал, Наталья Алексеевна...
     - А! вот когда вы проговорились! Да, вы не ожидали  всего  этого  -  вы
меня не знали. Не беспокойтесь  ...  вы  не  любите  меня,  а  я  никому  не
навязываюсь.
     - Я вас люблю!- воскликнул Рудин.
     Наталья выпрямилась.
     - Может быть; но как вы меня любите? Я помню все  ваши  слова,  Дмитрий
Николаич. Помните, вы мне говорили, без полного равенства  нет  любви...  Вы
для меня слишком высоки, вы не мне чета... Я поделом наказана. Вам предстоят
занятия, более достойные вас. Я не забуду нынешнего дня... Прощайте...
     - Наталья Алексеевна, вы уходите? Неужели мы так расстанемся?
     Он  протянул  к  ней  руки.  Она  остановилась.  Его  умоляющий  голос,
казалось, поколебал ее.
     -  Нет,  -  промолвила  она  наконец,  -  я  чувствую,  что-то  во  мне
надломилось... Я  шла  сюда,  я  говорила  с  вами  точно  в  горячке;  надо
опомниться. Этому не должно быть, вы сами сказали, этого не будет. Боже мой,
когда я шла сюда, я мысленно прощалась с моим домом, со всем моим прошедшим,
- и что же? кого я встретила здесь? малодушного человека... И почему вы зна-
ли, что я не в состоянии буду перенести разлуку с семейством? "Ваша  матушка
не согласна... Это ужасно!" Вот все, что я слышала от вас. Вы ли это, вы  ли
это, Рудин? Нет! прощайте... Ах! если бы вы меня любили, я бы  почувствовала
это теперь, в это мгновение ... Нет, нет, прощайте!..
     Она быстро повернулась и побежала к  Маше,  которая  уже  давно  начала
беспокоиться и делать ей знаки.
     - Вы трусите, а не я! - крикнул Рудин вслед Наталье.
     Она уже не обращала на него внимания и спешила через  поле  домой.  Она
благополучно возвратилась к себе  в  спальню;  но  только  лишь  переступила
порог, силы ей изменили, и она без чувств упала на руки Маше.
     А Рудин долго еще стоял на плотине. Наконец он встрепенулся, медленными
шагами добрался до дорожки и тихо пошел по ней. Он был очень пристыжен...  и
огорчен. "Какова?- думал он. - В восемнадцать лету... Нет, я ее  не  знал...
Она замечательная девушка. Какая сила воли... Она права; она стоит не  такой
любви, какую я к ней чувствовал... Чувствовал?.. - спросил он самого себя. -
Разве я уже больше не чувствую любви?  Так  вот  как  это  все  должно  было
кончиться! Как я был жалок и ничтожен перед ней!"
     Легкий стук беговых  дрожек  заставил  Рудина  поднять  глаза.  К  нему
навстречу, на неизменном своем рысачке,  ехал  Лежнев.  Рудин  молча  с  ним
раскланялся и, как пораженный внезапной мыслью, свернул с  дороги  и  быстро
пошел по направлению к дому Дарьи Михайловны.
     Лежнев дал ему отойти, посмотрел вслед за ним и, подумав немного,  тоже
поворотил назад свою лошадь - и  поехал  обратно  к  Волынцеву,  у  которого
провел ночь. Он застал его спящим, не велел будить его и,  в  ожидании 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |