За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Рудин



употребляют, потому что не умеют.
     Дарья Михайловна слегка покраснела.
     - Вы начинаете дерзости говорить, Африкан Семеныч!  -  заметила  она  с
принужденной улыбкой.
     Все затихло в комнате.
     - Где это Золотоноша? - спросил вдруг один из мальчиков у Басистова.
     - В Полтавской губернии, мой милейший, - подхватил Пигасов, -  в  самой
Хохландии. (Он обрадовался случаю переменить разговор.) - Вот мы толковали о
литературе, - продолжал он, - если б у меня были лишние деньги, я бы  сейчас
сделался малороссийским поэтом.
     - Это что еще? хорош поэт!- возразила  Дарья  Михайловна,  -  разве  вы
знаете по-малороссийски?
     - Нимало; да оно и не нужно.
     - Как не нужно?
     - Да так же, не нужно.  Стоит  только  взять  лист  бумаги  и  написать
наверху: "Дума"; потом начать так: "Гой, ты  доля  моя,  доля!"  или:  "Седе
казачино Наливайко на кургане!", а  там:  "По-пид  горою,  по-пид  зелено'ю,
грае, грае воропае, гоп! гоп!" или что-нибудь в этом роде. И дело  в  шляпе.
Печатай и издавай.  Малоросс  прочтет,  подопрет  рукою  щеку  и  непременно
заплачет, - такая чувствительная душа!
     - Помилуйте! - воскликнул Басистов. - Что вы это такое говорите? Это ни
с чем не сообразно. Я жил в Малороссии, люблю ее и язык  ее  знаю...  "грае,
грае воропае" - совершенная бессмыслица.
     - Может быть, а хохол все-таки заплачет. Вы говорите: язык... Да  разве
существует малороссийский  язык?  Я  попросил  раз  одного  хохла  перевести
следующую, первую попавшуюся мне фразу: "Грамматика есть искусство правильно
читать и писать". Знаете,  как  он  это  перевел:  "Храматыка  е  выскусьтво
правыльно чытаты ы пысаты... " Что ж, это язык,  по-вашему?  самостоятельный
язык? Да скорей, чем с этим согласиться, я готов  позволить  лучшего  своего
друга истолочь в ступе...
     Басистов хотел возражать.
     - Оставьте его, - промолвила Дарья Михайловна, -  ведь  вы  знаете,  от
него, кроме парадоксов, ничего не услышишь.
     Пигасов  язвительно  улыбнулся.  Лакей  вошел  и  доложил   о   приезде
Александры Павловны и ее брата.
     Дарья Михайловна встала навстречу гостям.
     - Здравствуйте, Аlexandrine! - заговорила она, подходя к ней, - как  вы
умно сделали, что приехали... Здравствуйте, Сергей Павлыч!
     Волынцев пожал Дарье Михайловне руку и подошел к Наталье Алексеевне.
     - А что, этот барон, ваш новый знакомый,  приедет  сегодня?  -  спросил
Пигасов.
     - Да, приедет.
     - Он, говорят, великий филозо'ф: так Гегелем и брызжет.
     Дарья Михайловна ничего не отвечала,  усадила  Александру  Павловну  на
кушетку и сама поместилась возле нее.
     - Философия, - продолжал Пигасов, - высшая точка зрения! Вот еще смерть
моя - эти высшие точки зрения. И что  можно  увидать  сверху?  Небось,  коли
захочешь лошадь купить, не с каланчи на нее смотреть станешь!
     - Вам этот барон хотел привезти статью какую-то? - спросила  Александра
Павловна.
     -  Да,  статью,  -  отвечала  с   преувеличенною   небрежностью   Дарья
Михайловна, - об отношениях торговли к промышленности в России... Но не бой-
тесь: мы ее здесь читать не станем... я вас не за тем позвала. Le baron  est
aussi aimable que savant4. И так хорошо говорит  по-русски!  C'est  un  vrai
torrent... il vous entraine5.

     ----
     4 Барон столь же любезен, как и учен (франц.).
     5 Это настоящий поток... он так и увлекает вас (франц.).

     - Так хорошо по-русски говорит, - проворчал Пигасов, - что  заслуживает
французской похвалы.
     - Поворчите еще, Африкан Семеныч, поворчите... Это очень идет  к  вашей
взъерошенной прическе... Однако что же он не едет? Знаете ли что,  messieurs
et mesdames, - прибавила Дарья Михайловна, взглянув  кругом,  -  пойдемте  в
сад... До обеда еще около часу осталось, а погода славная...
     Все общество поднялось и отправилось в сад.
     Сад у Дарьи Михайловны доходил до самой реки. В нем было  много  старых
липовых аллей, золотисто-темных и  душистых,  с  изумрудными  просветами  по
концам, много беседок из акаций и сирени.
     Волынцев вместе с Натальей и m-lle Boncourt  забрались  в  самую  глушь
сада. Волынцев шел рядом с  Натальей  и  молчал.  M-lle  Boncourt  следовала
немного поодаль.
     - Что же вы делали сегодня? - спросил,  наконец,  Волынцев,  подергивая
концы своих прекрасных темно-русых усов.
     Он чертами лица очень походил на сестру; но в выражении их было  меньше
игры и жизни, и глаза его, красивые и ласковые, глядели как-то грустно.
     - Да ничего, - отвечала  Наталья,  -  слушала,  как  Пигасов  бранится,
вышивала по канве, читала.
     - А что такое вы читали?
     - Я читала...  историю  крестовых  походов,  -  проговорила  Наталья  с
небольшой запинкой.
     Волынцев посмотрел на нее.
     - А! - произнес он наконец, - это должно быть интересно.
     Он сорвал ветку и начал вертеть ею по воздуху.  Они  прошли  еще  шагов
двадцать.
     - Что это за барон, с которым ваша  матушка  познакомилась?  -  спросил
опять Волынцев.
     - Камер-юнкер, приезжий; maman его очень хвалит.
     - Ваша матушка способна увлекаться.
     - Это доказывает, что она еще очень молода сердцем, - заметила Наталья.
     - Да. Я скоро пришлю вам вашу лошадь. Она уже  почти  совсем  выезжена.
Мне хочется, чтобы она с места поднимала в галоп, и я этого добьюсь.
     - Меrci... Однако мне совестно. Вы сами ее выезжаете ... это,  говорят,
очень трудно...
     -  Чтобы  доставить  вам  малейшее  удовольствие,  вы  знаете,  Наталья
Алексеевна, я готов... я... и не такие пустяки...
     Волынцев замялся.
     Наталья дружелюбно взглянула на него и еще раз сказала: merci.
     - Вы знаете - продолжал Сергей Павлыч после долгого молчанья, - что нет
такой вещи... Но к чему я это говорю! ведь вы все знаете.
     В это мгновение в доме прозвенел колокол.
     - Аh! la cloche du diner! - воскликнула m-lle Boncourt. - Rentrons.6
     "Quel dommage, - подумала про себя  старая  француженка,  взбираясь  на
ступеньки балкона вслед за Волынцевым и Натальей,  -  quel  dommage  que  ce
charmant garcon ait si peu de ressources dans  la  conversation..."7  -  что
по-русски можно так перевести: ты, мой милый, мил, но плох немножко.

     ----
     6 Ах! звонят к обеду! Вернемся (франц.).
     7 Какая жалость, что этот очаровательный молодой человек так ненаходчив
в разговоре... (франц.).

     Барон к обеду не приехал. Его прождали с полчаса.
     Разговор за столом не клеился.  Сергей  Павлыч  только  посматривал  на
Наталью,  возле  которой  сидел,  и  усердно  наливал  ей  воды  в   стакан.
Пандалевский тщетно старался занять соседку свою,  Александру  Павловну:  он
весь закипал сладостью, а она чуть не зевала.
     Басистов катал шарики из хлеба и ни о чем не думал; даже Пигасов молчал
и, когда Дарья Михайловна заметила ему,  что  он  очень  нелюбезен  сегодня,
угрюмо ответил:  "Когда  же  я  бываю  любезным?  Это  не  мое  дело..."  и,
усмехнувшись горько, прибавил: "Потерпите маленько. Ведь я квас, du  prostoi
русский квас; а вот ваш камер-юнкер..."
     - Браво! - воскликнула Дарья Михайловна.  -  Пигасов  ревнует,  заранее
ревнует!
     Но Пигасов ничего не ответил ей и только посмотрел исподлобья.
     Пробило семь часов, и все опять собрались в гостиную.
     - Видно, не будет, - сказала Дарья Михайловна.
     Но вот раздался стук экипажа, небольшой  тарантас  въехал  на  двор,  и
через несколько мгновений лакей вошел в гостиную и  подал  Дарье  Михайловне
письмо на серебряном блюдечке. Она пробежала его  до  конца  и,  обратясь  к
лакею, спросила:
     - А где же господин, который привез это письмо?
     - В экипаже сидит-с. Прикажете принять-с?
     - Проси.
     Лакей вышел.
     - Вообразите, какая досада, -  продолжала  Дарья  Михайловна,  -  барон
получил предписание тотчас вернуться в Петербург. Он прислал мне свою статью
с одним господином Рудиным, своим приятелем. Барон хотел мне его представить
- он очень его хвалил. Но как это досадно! я надеялась,  что  барон  поживет
здесь...
     - Дмитрий Николаевич Рудин, - доложил лакей.

III


    


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |