За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Рудин



Вошел человек лет тридцати пяти, высокого роста, несколько сутуловатый,
курчавый, смуглый, с лицом неправильным, но выразительным и умным, с  жидким
блеском в быстрых темно-синих глазах,  с  прямым  широким  носом  и  красиво
очерченными губами. Платье на нем было не ново и узко,  словно  он  из  него
вырос.
     Он проворно подошел к Дарье Михайловне и, поклонясь коротким  поклоном,
сказал ей, что он давно желал иметь честь представиться ей  и  что  приятель
его, барон, очень сожалел о том, что не мог проститься лично.
     Тонкий звук голоса Рудина не соответствовал его  росту  и  его  широкой
груди.
     - Садитесь... очень рада, - промолвила Дарья Михайловна  и,  познакомив
его со всем обществом, спросила, здешний ли он, или заезжий.
     - Мое имение в  Т...ой  губернии,  -  отвечал  Рудин,  держа  шляпу  на
коленях, - а здесь я недавно. Я приехал по делу и  поселился  пока  в  вашем
уездном городе.
     - У кого?
     - У доктора. Он мой старинный товарищ по университету.
     - А! у доктора... Его хвалят. Он, говорят,  свое  дело  разумеет.  А  с
бароном вы давно знакомы?
     - Я нынешней зимой в Москве с ним встретился и  теперь  провел  у  него
около недели.
     - Он очень умный человек, барон.
     - Да-с.
     Дарья  Михайловна   понюхала   узелок   носового   платка,   напитанный
одеколоном.
     - Вы служите? - спросила она.
     - Кто? я-с?
     - Да.
     - Нет... Я в отставке.
     Наступило небольшое молчание. Общий разговор возобновился.
     - Позвольте полюбопытствовать, - начал Пигасов, обратясь  к  Рудину,  -
вам известно содержание статьи, присланной господином бароном?
     - Известно.
     -  Статья  эта  трактует  об  отношениях  торговли...  или  нет,  бишь,
промышленности к торговле, в нашем отечестве... Так,  кажется,  вы  изволили
выразиться, Дарья Михайловна?
     - Да, она об этом, - проговорила Дарья Михайловна и приложила  руку  ко
лбу.
     - Я, конечно, в этих делах судья плохой, - продолжал Пигасов,  -  но  я
должен сознаться, что мне самое заглавие статьи кажется  чрезвычайно...  как
бы это сказать поделикатнее?.. чрезвычайно темным и запутанным.
     - Почему же оно вам так кажется?
     Пигасов усмехнулся и посмотрел вскользь на Дарью Михайловну.
     - А вам оно ясно? - проговорил он, снова обратив свое  лисье  личико  к
Рудину.
     - Мне? Ясно.
     - Гм... Конечно, это вам лучше знать.
     - У вас голова болит? - спросила Александра Павловна Дарью Михайловну.
     - Нет. Это у меня так... C'est nerveux.8 ----
     8 Это нервное (франц.).
     - Позвольте  полюбопытствовать,  -  заговорил  опять  носовым  голоском
Пигасов, - ваш знакомец, господин барон Муффель... так, кажется, их зовут?

     - Точно так.
     - Господин барон Муффель специально занимается  политической  экономией
или только так, посвящает этой интересной  науке  часы  досуга,  остающегося
среди светских удовольствий и занятий по службе?
     Рудин пристально посмотрел на Пигасова.
     - Барон в этом деле дилетант, - отвечал он, слегка краснея, - но в  его
статье много справедливого и любопытного.
     - Не могу  спорить  с  вами,  не  зная  статьи...  Но,  смею  спросить,
сочинение вашего приятеля, барона Муффеля,  вероятно,  более  придерживается
общих рассуждений, нежели фактов?
     - В нем есть и факты и рассуждения, основанные на фактах.
     - Так-с, так-с. Доложу вам, по моему мнению... а я могу-таки при случае
свое слово молвить; я три года в Дерпте  выжил...  все  эти  так  называемые
общие рассуждения, гипотезы там, системы...  извините  меня,  я  провинциал,
правду-матку режу прямо... никуда не годятся. Это  все  одно  умствование  -
этим только людей морочат. Передавайте, господа, факты, и будет с вас.
     - В самом деле! - возразил Рудин.  -  Ну,  а  смысл  фактов  передавать
следует?
     - Общие  рассуждения!-  продолжал  Пигасов,  -  смерть  моя  эти  общие
рассуждения, обозрения, заключения!  Все  это  основано  на  так  называемых
убеждениях; всякий толкует о своих убеждениях и еще уважения к ним  требует,
носится с ними... Эх!
     И Пигасов потряс кулаком в воздухе. Пандалевский рассмеялся.
     - Прекрасно! - промолвил Рудин, - стало быть, по-вашему, убеждений нет?
     - Нет - и не существует.
     - Это ваше убеждение?
     - Да.
     - Как же вы говорите, что их нет? Вот вам уже одно на первый случай.
     Все в комнате улыбнулись и переглянулись.
     - Позвольте, позвольте, однако, - начал было Пигасов...
     Но Дарья Михайловна захлопала в ладоши, воскликнула:  "  Браво,  браво,
разбит Пигасов, разбит!" - и тихонько вынула шляпу из рук Рудина.
     -  Погодите  радоваться,  сударыня:  успеете!  -  заговорил  с  досадой
Пигасов. - Недостаточно сказать с видом превосходства острое словцо: надобно
доказать, опровергнуть... Мы отбились от предмета спора.
     - Позвольте, - хладнокровно заметил Рудин, - дело очень просто.  Вы  не
верите в пользу общих рассуждений, вы не верите в убеждения...
     - Не верю, не верю, ни во что не верю.
     - Очень хорошо. Вы скептик.
     - Не вижу необходимости употреблять такое ученое слово. Впрочем...
     - Не перебивайте же! - вмешалась Дарья Михайловна.
     "Кусь, кусь, кусь!" - сказал про себя в это  мгновенье  Пандалевский  и
весь осклабился.
     - Это слово выражает мою мысль, - продолжал Рудин. - Вы его  понимаете:
отчего же не употреблять его? Вы ни во что не верите... Почему же верите  вы
в факты?
     - Как почему? вот прекрасно! Факты - дело известное, всякий знает,  что
такое факты... Я сужу о них по опыту, по собственному чувству.
     - Да разве чувство не может обмануть  вас!  Чувство  вам  говорит,  что
солнце вокруг земли ходит... или, может быть, вы не согласны  с  Коперником?
Вы и ему не верите?
     Улыбка опять промчалась по всем лицам,  и  глаза  всех  устремились  на
Рудина. "А он человек неглупый", - подумал каждый.
     - Вы все изволите шутить, - заговорил Пигасов.  -  Конечно,  это  очень
оригинально, но к делу нейдет.
     - В том, что я сказал до сих пор, -  возразил  Рудин,  -  к  сожалению,
слишком мало оригинального. Это все очень давно известно и тысячу  раз  было
говорено. Дело не в том...
     - А в чем же? - спросил не без наглости Пигасов.
     В споре он сперва подтрунивал над противником, потом становился грубым,
а наконец дулся и умолкал.
     - Вот в чем, - продолжал Рудин, - я, признаюсь, не могу не  чувствовать
искреннего сожаления, когда умные люди при мне нападают...
     - На системы? - перебил Пигасов.
     - Да, пожалуй, хоть на системы. Что вас пугает так  это  слово?  Всякая
система основана на знании основных законов, начал жизни.
     - Да их узнать, открыть их нельзя... помилуйте!
     - Позвольте. Конечно, не всякому они доступны, и  человеку  свойственно
ошибаться. Однако вы, вероятно, согласитесь со мною, что,  например,  Ньютон
открыл хотя некоторые из этих основных законов. Он был  гений,  положим;  но
открытия гениев тем и велики, что становятся достоянием всех.  Стремление  к
отысканию общих начал в частных  явлениях  есть  одно  из  коренных  свойств
человеческого ума, и вся наша образованность...
     - Вот вы куда-с!- перебил растянутым голосом Пигасов. - Я  практический
человек и во все эти метафизические тонкости не вдаюсь и не хочу вдаваться.
     - Прекрасно! Это в вашей воле. Но заметьте, что самое ваше желание быть
исключительно практическим человеком есть уже своего рода система, теория...
     - Образованность! говорите вы, -  подхватил  Пигасов,  -  вот  еще  чем
удивить вздумали!  Очень  нужна  она,  эта  хваленая  образованность!  Гроша
медного не дам я за вашу образованность!
     - Однако как вы  дурно  спорите,  Африкан  Семеныч!  -  заметила  Дарья
Михайловна, внутренно весьма довольная  спокойствием  и  изящной  учтивостью
нового своего знакомца. - "C'est un homme comme il faut9, - подумала она,  с
доброжелательным вниманием взглянув в лицо Рудину. - Надо  его  приласкать".
Эти последние слова она мысленно произнесла по-русски.

     ----
     9 Это светский человек (франц.).

     -


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |