За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Новь



совсем здоров, важность невелика!..
     -  Ну и чудесно! А то я думаю: не идет моя Марианна Викентьевна; думаю:
что  с  ней?  Но  я  все-таки  не  пошла бы к вам, потому в этом разе первое
правило:  не трожь, не ворошь! Только тут явился к нам на фабрику какой-то -
кто  его  знает?  Маленький  такой да хроменький: вынь да положь ему Алексея
Дмитрича!  И  что  за  чудеса:  сегодня  утром эта женка его спрашивала... а
теперь  вот  этот  хромой.  А коли, говорит, Алексея Дмитрича нет, - подавай
ему  Василья  Федотыча!  Не  пойду  без того, говорит; потому, говорит, дело
оченно  важное.  Мы  его  гнать,  как  ту женку. Василия-то Федотыча, точно,
нет...  отлучился; а тот-то, хромой: - Не пойду, говорит, буду ждать хотя до
ночи...  Так по двору и ходит. Вот подите сюда, в коридорчик; увидеть его из
окошка можете... Не узнаете ли, что за кавалер такой.
     Марианна последовала за Татьяной - ей пришлось пройти мимо Нежданова, и
она  опять  заметила  болезненно  нахмуренный  лоб  и  опять  провела по нем
платком.  Сквозь  пыльное  стекло  окошка  она увидела посетителя, о котором
говорила  Татьяна.  Он  был  ей  незнаком. Но в ту же минуту из-за угла дома
показался Соломин.
     Маленький  хромой  человечек  быстро подошел к нему, протянул ему руку.
Соломин взял ее. Он, очевидно, знал этого человека. Оба скрылись...
     Но вот уже слышатся их шаги по лестнице... Они идут сюда...
     Марианна проворно вернулась в свою комнату - и остановилась посередине,
с трудом переводя дыхание. Ей было страшно... чего? Она сама не знала.
     Голова Соломина показалась в дверях.
     -  Марианна  Викентьевна,  позвольте  войти  к  вам. Я привел человека,
которого вам непременно нужно видеть.
     Марианна  только головой кивнула в ответ, и вслед за Соломиным явился -
Паклин.

                                   XXXIII

     - Я  друг  вашего  супруга,  -  промолвил  он,  низко  склоняясь  перед
Марианной и как бы стараясь скрыть от нее свое перетревоженное, перепуганное
лицо; я также друг Василия Федотыча. Алексей Дмитрич спит  -  он,  я  слышу,
нездоров; а я, к сожаленью, привез дурные вести, которые я уже успел  частью
сообщить Василию Федотычу  и  вследствие  которых  нужно  принять  некоторые
решительные меры.
     Голос Паклина беспрестанно обрывался, как у человека, которого сушит  и
мучит жажда. Вести, которые  он  привез,  были  действительно  очень  дурны.
Маркелова схватили крестьяне и препроводили в  город.  Дурковатый  приказчик
выдал Голушкина: его арестовали. Он в свою очередь все и всех выдает, желает
перейти в православие, жертвует в гимназию портрет  митрополита  Филарета  и
препроводил уже пять тысяч рублей для раздачи "увечным воинам". Нет никакого
сомнения, что он выдал Нежданова;  полиция  может  ежеминутно  нагрянуть  на
фабрику. Василию Федотычу тоже грозит опасность. - Что касается до  меня,  -
прибавил Паклин, - то я удивляюсь, как я еще  расхаживаю  на  свободе;  хотя
ведь, собственно, политикой я никогда не занимался и ни в  каких  планах  не
участвовал! Я воспользовался забывчивостью или  оплошностью  полиции,  чтобы
предуведомить  вас  и  сообразить,  какие  можно  употребить  средства...  к
удалению всяких неприятностей.
     Марианна выслушала Паклина до конца.  Она  не  испугалась  -  она  даже
осталась спокойною... Но ведь точно! надобно же было что-нибудь предпринять!
Первым ее движением было обратить глаза на Соломина.
     Он тоже казался  спокойным;  только  вокруг  губ  чуть-чуть  шевелились
мускулы - и это была не его обычная улыбка.
     Соломин понял значение Марианнина взгляда: она ждала,  что  он  скажет,
чтобы так поступить.
     - Дело действительно довольно щекотливое, - начал он,  -  Нежданову,  я
полагаю, не худо на время скрыться. Кстати, каким манером узнали вы, что  он
здесь, господин Паклин?
     Паклин махнул рукою.
     - Один индивидум сказал. Видел его, когда он расхаживал по окрестностям
и  проповедовал.  Ну  и  выследил  его,  хоть  и  не  с  дурной целью. Он из
сочувствующих.  Извините,  -  прибавил  он,  обратившись  к  Марианне, - но,
право же, друг наш Нежданов был очень... очень неосторожен.
     - Упрекать его теперь не к чему, - заговорил опять Соломин. - Жаль, что
с ним посоветоваться нельзя; но до завтра болезнь его пройдет, а полиция  не
так быстра, как вы предполагаете. Ведь и вам, Марианна Викентьевна, придется
с ним удалиться.
     - Непременно, - глухо, но твердо отвечала Марианна.
     - Да! - сказал Соломин. - Надо будет подумать; надо будет поискать: где
и как?
     - Позвольте изложить вам одну мысль, - начал Паклин, - мысль эта пришла
мне в голову, когда я сюда ехал. Спешу заметить, что извозчика из  города  я
отпустил за версту отсюда.
     - Какая эта мысль? - спросил Соломин.
     - Вот что. Дайте мне сейчас лошадей... и я поскачу к Сипягиным.
     - К Сипягиным! - повторила Марианна. - Зачем?
     - А вот увидите.
     - Да разве вы их знаете?
     - Ни малейше! Но послушайте. Обсудите мою  мысль  хорошенько.  Она  мне
кажется просто гениальной. Ведь Маркелов - зять Сипягина, брат его жены.  Не
так ли? Неужели же этот барин ничего не сделает, чтобы спасти его? И к  тому
же - сам Нежданов! Положим, что господин Сипягин сердит на него...  Но  ведь
все же Нежданов стал его  родственником,  женившись  на  вас.  И  опасность,
которая висит над головою нашего друга...
     - Я не замужем, - заметила Марианна.
     Паклин даже вздрогнул.
     - Как?! Не успели в течение всего этого времени! Ну, ничего, - прибавил
он, - соврать можно. Все равно: вы теперь вступите же в брак. Право, другого
ничего не придумаешь! Обратите внимание на то, что до  сих  пор  Сипягин  не
решился  вас  преследовать.   Следовательно,   в   нем   есть   некоторое...
великодушие. Я вижу, вам это  выражение  не  нравится  -  скажем:  некоторая
чванливость. Отчего  же  нам  ею  не  воспользоваться  и  в  данном  случае?
Посудите!
     Марианна подняла голову и провела рукой по волосам.
     - Вы  можете  пользоваться  чем  вам  угодно  для  Маркелова,  господин
Паклин... или для вас самих; но мы с Алексеем не желаем  ни  заступничества,
ни покровительства господина Сипягина. Мы покинули  его  дом  не  для  того,
чтобы  стучаться  в  его  дверь  просителями.  Ни  до  великодушия,  ни   до
чванливости господина Сипягина или его жены нам нет никакого дела!
     - Это чувства весьма похвальные, - отвечал Паклин (а сам подумал: "Вишь
ты! как водой меня окатила!"), - хотя, с другой стороны, если  сообразить...
Впрочем, я готов повиноваться. Буду хлопотать о Маркелове,  об  одном  нашем
добром Маркелове! Замечу только, что он ему родственник не по  крови,  а  по
жене - между тем как вы.
     - Господин Паклин, прошу вас!
     - Слушаю... слушаю! Только не могу не выразить своего сожаления, потому
что Сипягин человек очень сильный.
     - А за себя вы не боитесь? - спросил Соломин.
     Паклин выставил грудь.
     - В подобные минуты о себе не следует думать! - промолвил он  гордо.  А
между тем он  именно  думал  о  себе.  Он  хотел  (бедненький,  слабенький!)
забежать, как говорится, зайцем. В силу оказанной услуги Сипягин  мог,  если
бы предстала в том нужда, замолвить о нем слово. Ведь и он,  -  как  там  ни
толкуй! - был замешан, - слышал ... и даже сам болтал!
     - Я нахожу, что ваша мысль недурна,  -  промолвил  наконец  Соломин,  -
хоть, собственно, на успех надеюсь мало. Во всяком случае, попытаться можно.
Испортить - вы ничего не испортите.
     - Конечно, ничего. Ну, положим самое худшее:  прогонят  меня  взашей...
Что за беда!
     - Беды в том, точно, нет  никакой...  ("Merci",  -  подумал  Паклин,  а
Соломин продолжал.) Который-то час? Пятый. Времени терять нечего. Лошади вам
сейчас будут. Павел!
     Но на место Павла на пороге комнаты показался Нежданов. Он  пошатывался
на ногах, придерживаясь одной рукой за притолку, и, бессильно раскрыв  губы,
глядел помутившимся взором. Он ничего не понимал.
     Паклин первый подошел к нему.
     - Алеша! - воскликнул он, - ведь ты меня признаешь?
     Нежданов посмотрел на него, медленно мигая.
     - Паклин? - проговорил он наконец.
     - Да, да; это я. Ты нездоров?
     - Да... Я нездоров. Но... зачем ты здесь?
     - Зачем я... - Но в эту минуту Марианна  тихонько  тронула  Паклина  за
локоть. Он оглянулся и увидел, что она ему  делает  знаки...  -  Ах,  да!  -
пробормотал он. - Да... точно! Вот видишь ли, Алеша, - прибавил он громко, -
я приехал сюда по одному важному делу - и сейчас отправляюсь дальше...  Тебе
Соломин все расскажет, а  также  Марианна.  Марианна  Викентьевна.  Они  оба
вполне одобряют мое намерение. Дело идет обо всех нас, то есть нет,  нет,  -
подхватил он в ответ на взгляд  и  движение  Марианны  ...  -  Дело  идет  о
Маркелове; о нашем общем приятеле Маркелове - о нем одном. Но теперь прощай!
Минута каждая дорога, прощай, друг...  Мы  еще  увидимся.  Василий  Федотыч,
угодно вам пойти со мною распорядиться насчет лошадей?
     - Извольте. Марианна, я хотел было сказать вам: будьте тверды! - да это
не нужно. Вы - настоящая!
     - О да! О  да!  -  поддакнул  Паклин.  -  Вы  римлянка  времен  Катона!
Утического Катона! Однако пойдемте, Василий Федотыч, пойдемте!
     - Успеете, - с ленивой усмешкой промолвил Соломин.
     Нежданов посторонился немного, чтобы пропустить их обоих... но в глазах
его было все то же непонимание. Потом он шагнул раза два -  и  тихо  сел  на
стул, лицом к Марианне.
     - Алексей, - сказала она  ему,  -  все  открылось;  Маркелова  схватили
крестьяне, которых он пытался поднять; он сидит арестованным в  городе,  так
же как и тот купец, с которым ты обедал; вероятно, и за нами  скоро  приедет
полиция. А Паклин отправился к Сипягину.
     - Зачем? - прошептал едва слышно Нежданов. Но глаза его  просветлели  -
лицо приняло обычное выражение. Хмель мгновенно соскочил с него.
     - А затем, чтобы попытаться, не заступится ли он...
     Нежданов выпрямился...
     - За нас?
     -  Нет;  за  Маркелова.  Он  хотел  было  просить  и  за нас... да я не
позволила. Хорошо я сделала, Алексей?
     - Хорошо ли? - промолвил Нежданов и, не поднимаясь со стула, протянул к
ней руки. - Хорошо ли? - повторил он и, приблизив ее  к  себе  и  прижавшись
лицом к ее стану, внезапно залился слезами.
     - Что с тобой? Что с тобой? - воскликнула Марианна. - Как  в  тот  раз,
когда  он  пал  перед  ней  на  колени,  замирая  и  задыхаясь  от  внезапно
нахлынувшей страсти, она и теперь положила обе свои руки на его  трепетавшую
голову. Но что она теперь чувствовала - было уже совсем не  то,  что  тогда.
Тогда она отдавалась ему - она покорялась  -  и  только  ждала,  что  он  ей
скажет. Теперь она жалела его - и только думала о том, как бы его успокоить.
     - Что с тобой? - повторила она. - Зачем ты плачешь? Неужели оттого, что
пришел домой в немного... странном  виде?  Быть  не  может!  Или  тебе  жаль
Маркелова - и страшно за меня, за себя?  Или  наших  надежд  тебе  жаль?  Не
ожидал же ты, что все пойдет как по маслу!
     Нежданов вдруг приподнял голову.
     - Нет, Марианна, - проговорил он, как бы оборвав  свои  рыдания,  -  не
страшно мне ни за тебя, ни за себя... А точно... мне жаль...
     - Кого?
     - Тебя, Марианна! Мне жаль, что ты соединила свою судьбу  с  человеком,
который этого не стоит.
     - Почему так?
     - А хоть бы потому, что этот человек в такую минуту может плакать!
     - Это не ты плачешь; плачут твои нервы.
     - Мои нервы и я - все едино! Ну  послушай,  Марианна,  посмотри  мне  в
глаза: неужели ты можешь мне теперь сказать, что не раскаиваешься...
     - В чем?
     - В том, что ты ушла со мною?
     - Нет!
     - И ты пойдешь со мною дальше? Всюду?
     - Да!
     - Да? Марианна... да?
     - Да. Я дала тебе руку, и пока ты будешь тем, кого я полюбила, -  я  ее
не отниму.
     Нежданов продолжал сидеть на стуле; Марианна стояла перед ним. Его руки
лежали  вокруг  ее  стана, ее руки опирались об его плечи. "Да; нет, - думал
Нежданов,  -  а  между тем, бывало, прежде, когда мне случалось держать ее в
своих объятиях - вот так, как теперь, - ее тело оставалось, по крайней мере,
неподвижным;  а  теперь  я  чувствую: оно тихо и, быть может, против ее воли
бежит от меня прочь!"
     Он  разжал  свои  руки...  И  точно: Марианна чуть заметно отодвинулась
назад.
     -  Вот  что!  -  промолвил  он  громко. - Ведь если мы должны бежать...
прежде   чем  полиция  нас  накрыла...  я  думаю,  не  худо  бы  нам  сперва
обвенчаться.  В  другом  месте,  пожалуй,  такого податливого попа Зосиму не
найдешь!
     - Я готова, - промолвила Марианна.
     Нежданов внимательно посмотрел на нее.
     - Римлянка! - проговорил он с нехорошей полуулыбкой. - Чувство долга!
     Марианна пожала плечом.
     - Надо будет сказать Соломину.
     - Да... Соломину... - протянул Нежданов. - Но ведь и ему, чай, угрожает
опасность.  Полиция  и  его  возьмет.  Мне кажется, он участвовал и знал еще
больше моего.
     -  Это  мне  неизвестно, - отвечала Марианна. - Он никогда не говорит о
самом себе.
     "Не  то,  что  я!  - подумал Нежданов. - Вот что она хотела сказать". -
Соломин... Соломин! - прибавил он после долгого молчания. - Вот, Марианна, я
бы  не жалел тебя, если б человек, с которым ты связала навсегда свою жизнь,
был такой же, как Соломин... или был сам Соломин.
     Марианна в свою очередь внимательно посмотрела на Нежданова.
     - Ты не имел права это сказать, - промолвила она наконец.
     -  Не имел права! В каком смысле мне понять эти слова? В том ли, что ты
меня любишь, или в том, что я не должен был вообще касаться этого вопроса?
     - Ты не имел права, - повторила Марианна.
     Нежданов понурил голову.
     - Марианна! - произнес он несколько изменившимся голосом.
     - Что?
     - Если б я теперь... если б я сделал тебе тот вопрос, ты знаешь!.. Нет,
я ничего у тебя не спрошу... прощай.
     Он встал и вышел; Марианна его не удерживала. Нежданов сел на  диван  и
закрыл лицо руками. Он  пугался  своих  собственных  мыслей  и  старался  не
размышлять. Он чувствовал одно: какая-то тесная, подземная  рука  ухватилась
за самый корень его существования - и уже не выпустит его. Он знал,  что  то
хорошее, дорогое существо, которое осталось в соседней комнате,  к  нему  не
выйдет; а войти к нему он не посмеет. Да и к чему? Что сказать?
     Быстрые, твердые шаги заставили его раскрыть глаза.  Соломин  переходил
через его комнату и, постучавшись в дверь Марианны, вошел к ней.
     - Честь и место! - шепнул горьким шепотом Нежданов.

                                   XXXIV

     Было уже десять часов вечера, и в гостиной села Аржаного  Сипягин,  его
жена и Калломейцев играли в карты, когда вошедший лакей  доложил  о  приезде
какого-то незнакомца, г. Паклина, который желал видеть  Бориса  Андреича  по
самонужнейшему и важнейшему делу.
     - Так поздно! - удивилась Валентина Михайловна.
     - Как? - спросил Борис Андреич и наморщил свой красивый нос. -  Как  ты
сказал фамилию этого господина?
     - Они сказали: Паклин-с.
     - Паклин!- воскликнул Калломейцев. - Прямо деревенское имя. - Паклин...
Соломин... De vrais noms ruraix, hein?
     - И ты говоришь, - продолжал Борис Андреич, обращаясь к лакею все с тем
же наморщенным носом, - что дело его важное, нужное?
     - Они говорят-с.
     - Гм... Какой-нибудь нищий или интриган. ("Или то и другое  вместе",  -
ввернул Калломейцев.) Очень может быть.  Попроси  его  в  кабинет.  -  Борис
Андреич встал. - Pardon, ma bonne. Сыграйте пока  в  экарте.  Или  подождите
меня... я скоро вернусь.
     - Nous causerons...allez! - промолвил Калломейцев.
     Когда  Сипягин  вошел  к  себе  в  кабинет и увидал мизерную, тщедушную
фигурку Паклина, смиренно прижавшуюся в простенок между камином и дверью, им
овладело  то  истинно  министерское чувство высокомерной жалости и гадливого
снисхождения,  которое  столь  свойственно  петербургскому  сановному  люду.
"Господи!  Какая  несчастная  пигалица!  -  подумал  он,  - да еще, кажется,
хромает!"
     -  Садитесь,  - промолвил он громко, пуская в ход свои благосклоннейшие
баритонные ноты, приятно подергивая назад закинутой головкой и садясь прежде
гостя.  -  Вы,  я  полагаю,  устали  с дороги; садитесь и объяснитесь: какое
такое важное дело привело вас ко мне столь поздно?
     -  Я,  ваше  превосходительство, - начал Паклин, осторожно опускаясь на
кресло, - позволил себе явиться к вам...
     -  Погодите,  погодите, - перебил его Сипягин. - Я вас вижу не в первый
раз.  Я  никогда  не  забываю  ни  одного  лица,  с  которым  мне  случилось
встретиться; я помню все. А... а... а... Собственно... где я вас встретил?
     -  Вы, ваше превосходительство, не ошибаетесь. Я имел честь встретиться
с  вами  в  Петербурге, у одного человека, который... который с тех пор... к
сожалению... возбудил ваше негодование...
     Сипягин быстро поднялся с кресла.
     -  У  господина  Нежданова!  Я  вспоминаю  теперь.  Уж не от него ли вы
приехали?
     - Никак нет, ваше превосходительство; напротив...я...
     Сипягин снова сел.
     -  И  хорошо  сделали.  Потому  что  я  в  таком случае попросил бы вас
немедленно удалиться. Никакого посредника между мною и господином Неждановым
я  допустить  не  могу. Господин Нежданов нанес мне одно из тех оскорблений,
которые  не  забываются... Я выше мести; но ни о нем я не хочу ничего знать,
ни  о  той  девице  -  впрочем, более развращенной умом, нежели сердцем (эту
фразу  Сипягин  повторял  чуть не в тридцатый раз после бегства Марианны), -
которая  решилась  покинуть  кров  дома,  ее  приютившего,  чтобы  сделаться
любовницей безродного проходимца!


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |