За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Первая любовь



дожидаясь нашего
ответа, сказала: - Я нахожу, что они похожи на те пурпуровые паруса, которые
были  на  золотом  корабле  у  Клеопатры, когда она ехала навстречу Антонию.
Помните, Майданов, вы недавно мне об этом рассказывали? 
     Все  мы,  как Полоний в "Гамлете", решили, что облака напоминали именно
эти паруса и что лучшего сравнения никто из нас не приищет. 
     - А сколько лет было тогда Антонию? - спросила Зинаида. 
     - Уж, наверное, был молодой человек, - заметил Малевский. 
     - Да, молодой, - уверительно подтвердил Майданов. 
     - Извините, - воскликнул Лушин, - ему было за сорок лет. 
     Я  скоро  ушел  домой. "Она полюбила, - невольно шептали мои губы. - Но
кого?" 

     
XII
 
     
     Дни  проходили.  Зинаида  становилась  все  странней,  все  непонятней.
Однажды  я  вошел  к ней и увидел ее сидящей на соломенном стуле, с головой,
прижатой  к  острому  краю стола. Она выпрямилась... все лицо ее было облито
слезами. 
     - А! вы! - сказала она с жестокой усмешкой. - Подите-ка сюда. 
     Я  подошел  к  ней: она положила мне руку на голову и, внезапно ухватив
меня за волосы, начала крутить их. 
     - Больно... - проговорил я наконец. 
     - А! больно! а мне не больно? не больно? - повторила она. 
     -  Аи!  -  вскрикнула она вдруг, увидав, что выдернула у меня маленькую
прядь волос. - Что это я сделала? Бедный мсьё Вольдемар! 
     Она  осторожно расправила вырванные волосы, обмотала их вокруг пальца и
свернула их в колечко. 
     -  Я  ваши  волосы к себе в медальон положу и носить их буду, - сказала
она,  а  у самой на глазах все блестели слезы. - Это вас, быть может, утешит
немного... а теперь прощайте. 
     Я  вернулся  домой  и  застал  там  неприятность. У матушки происходило
объяснение  с отцом: она в чем-то упрекала его, а он, по своему обыкновению,
холодно  и  вежливо  отмалчивался  -  и скоро уехал. Я не мог слышать, о чем
говорила  матушка,  да и мне было не до того: помню только, что по окончании
объяснения   она   велела  позвать  меня  к  себе  в  кабинет  и  с  большим
неудовольствием  отозвалась  о моих частых посещениях у княгини, которая, по
ее словам, была une femme capable de tout [женщиной, способной на что угодно
(фр)].  Я  подошел к ней к ручке (это я делал всегда, когда хотел прекратить
разговор)  и  ушел  к  себе.  Слезы Зинаиды меня совершенно сбили с толку; я
решительно  не знал, на какой мысли остановиться, и сам готов был плакать: я
все-таки был ребенком, несмотря на мои шестнадцать лет. Уже я не думал более
о  Малевском, хотя Беловзоров с каждым днем становился все грознее и грознее
и  глядел на увертливого графа, как волк на барана; да я ни о чем и ни о ком
не  думал.  Я  терялся  в соображениях и все искал уединенных мест. Особенно
полюбил  я  развалины  оранжереи. Взберусь, бывало, на высокую стену, сяду и
сижу  там  таким  несчастным,  одиноким  и  грустным  юношей, что мне самому
становится  себя жалко, - и так мне были отрадны эти горестные ощущения, так
упивался я ими!.. 
     Вот  однажды  сижу я на стене, гляжу вдаль и слушаю колокольный звон...
Вдруг  что-то  пробежало  по  мне  - ветерок не ветерок и не дрожь, а словно
дуновение,  словно  ощущение  чьей-то близости... Я опустил глаза. Внизу, по
дороге, в легком сереньком платье, с розовым зонтиком на плече, поспешно шла
Зинаида.  Она  увидела  меня, остановилась и, откинув край соломенной шляпы,
подняла на меня свои бархатные глаза. 
     -  Что  это  вы  делаете  там,  на  такой вышине? - спросила она меня с
какой-то  странной  улыбкой. - Вот, - продолжала она, - вы все уверяете, что
вы  меня  любите, - спрыгните ко мне на дорогу, если вы действительно любите
меня. 
     Не успела Зинаида произнести эти слова, как я уже летел вниз, точно кто
подтолкнул  меня  сзади.  В стене было около двух сажен вышины. Я пришелся о
землю  ногами, но толчок был так силен, что я не мог удержаться: я упал и на
мгновенье  лишился  сознанья.  Когда  я пришел в себя, я, не раскрывая глаз,
почувствовал возле себя Зинаиду. 
     - Милый мой мальчик, - говорила она, наклонясь надо мною, и в голосе ее
звучала  встревоженная 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |