За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Первая любовь



Зинаида
прищурилась. 
     - Это вас утешает?.. О... о... о... воин! - сказала она наконец, как бы
не найдя другого слова. - А вы, мсьё Вольдемар, поехали ли бы вы с нами? 
     -  Я  не  люблю...  в  большом обществе... - пробормотал я, не поднимая
глаз. 
     -  Вы  предпочитаете tete-a-tete?..[с глазу на глаз - фр.] Ну, вольному
воля,  спасенному...  рай,  -  промолвила  она,  вздохнувши.  - Ступайте же,
Беловзоров, хлопочите. Мне лошадь нужна к завтрашнему дню. 
     -  Да;  а  деньги  откуда взять? - вмешалась княгиня. Зинаида наморщила
брови. 
     - Я у вас их не прошу; Беловзоров мне поверит. 
     -  Поверит,  поверит...  -  проворчала  княгиня  - и вдруг во все горло
закричала: - Дуняшка! 
     - Maman, я вам подарила колокольчик, - заметила княжна. 
     - Дуняшка! - повторила старуха. 

     
XIV
 
     
     На  следующее  утро  я  встал  рано, вырезал себе палку и отправился за
заставу.  Пойду,  мол, размыкаю свое горе. День был прекрасный, светлый и не
слишком  жаркий;  веселый,  свежий  ветер  гулял над землею и в меру шумел и
играл,  все шевеля и ничего не тревожа. Я долго бродил по горам, по лесам; я
не  чувствовал  себя  счастливым,  я  вышел  из  дому с намерением предаться
унынию,  но  молодость,  прекрасная  погода,  свежий  воздух, потеха быстрой
ходьбы,  нега уединенного лежания на густой траве - взяли свое: воспоминание
о  тех  незабвенных  словах, о тех поцелуях опять втеснилось мне в душу. Мне
приятно  было думать, что Зинаида не может, однако, не отдать справедливости
моей  решимости,  моему героизму... "Другие для нее лучше меня, - думал я, -
пускай!  Зато  другие  только  скажут,  что сделают, а я сделал! И то ли я в
состоянии  еще  сделать  для  нее!.."  Воображение  мое  заиграло.  Я  начал
представлять  себе,  как  я  буду спасать ее из рук неприятелей, как я, весь
облитый  кровью,  исторгну  ее  из  темницы,  как  умру у ее ног. Я вспомнил
картину, висевшую у нас в гостиной: Малек-Аделя, уносящего Матильду, - и тут
же занялся появлением большого пестрого дятла, который хлопотливо поднимался
по тонкому стволу березы и с беспокойством выглядывал из-за нее, то направо,
то налево, точно музыкант из-за шейки контрабаса. 
     Потом  я  запел: "Не белы снеги" и свел на известный в то время романс:
"Я  жду  тебя,  когда  зефир игривый"; потом я начал громко читать обращение
Ермака  к звездам из трагедии Хомякова; попытался было сочинить что-нибудь в
чувствительном   роде,   придумал   даже   строчку,   которой   должно  было
заканчиваться  все стихотворение: "О Зинаида! Зинаида!", но ничего не вышло.
Между  тем  наступало  время  обеда.  Я  спустился  в долину; узкая песчаная
дорожка вилась по ней и вела в город. Я пошел по этой дорожке... Глухой стук
лошадиных  копыт  раздался за мною. Я оглянулся, невольно остановился и снял
фуражку:  я  увидел  моего  отца и Зинаиду. Они ехали рядом. Отец говорил ей
что-то,  перегнувшись  к  ней всем станом и опершись рукою на шею лошади; он
улыбался.  Зинаида  слушала его молча, строго опустив глаза и сжавши губы. Я
сперва  увидал  их  одних;  только через несколько мгновений, из-за поворота
долины,  показался  Беловзоров  в гусарском мундире с ментиком, на опененном
вороном  коне.  Добрый  конь  мотал  головою,  фыркал  и  плясал:  всадник и
сдерживал его и шпорил. Я посторонился. Отец подобрал поводья, отклонился от
Зинаиды,  она медленно подняла на него глаза - и оба поскакали... Беловзоров
промчался  вслед за ними, гремя саблей. "Он красен как рак, - подумал я, - а
она... Отчего она такая бледная? ездила верхом целое утро - и бледная?" 
     Я  удвоил  шаги  и  поспел  домой  перед  самым обедом. Отец уже сидел,
переодетый,  вымытый  и  свежий,  возле  матушкиного кресла и читал ей своим
ровным  и  звучным голосом фельетон "Journal des Debats", но матушка слушала
его  без  внимания  и, увидавши меня, спросила, где я пропадал целый день, и
прибавила,  что  не  любит, когда таскаются бог знает где и бог знает с кем.
"Да я гулял один", - хотел было я ответить, но посмотрел на отца и почему-то
промолчал. 

     
XV
 
     
     В  течение  следующих  пяти, 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |