За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Первая любовь



не было у ней на лице
таких  прелестных  красок.  Мы  с  кадетом  отправились. У нас в саду стояли
старенькие качели. Я его посадил на тоненькую дощечку и начал его качать. Он
сидел  неподвижно,  в  новом  своем мундирчике из толстого сукна, с широкими
золотыми позументами, и крепко держался за веревки. 
     - Да вы расстегните свой воротник, - сказал я ему. 
     - Ничего-с, мы привыкли-с, - проговорил он и откашлялся. 
     Он  походил  на  свою  сестру; особенно глаза ее напоминали. Мне было и
приятно  ему услуживать, и в то же время та же ноющая грусть тихо грызла мне
сердце. "Теперь уж я точно ребенок, - думал я, - а вчера..." Я вспомнил, где
я  накануне  уронил ножик, HI отыскал его. Кадет выпросил его у меня, сорвал
толстый  стебель  зори,  вырезал  из  него дудку и принялся свистать. Отелло
посвистал тоже. 
     Но  зато  вечером,  как он плакал, этот самый Отелло, на руках Зинаиды,
когда,  отыскав  его в уголку сада, она спросила его, отчего он так печален?
Слезы мои хлынули с такой силой, что она испугалась. 
     -  Что  с  вами?  что  с вами, Володя? - твердила она и, видя, что я не
отвечаю ей и не перестаю плакать, вздумала было поцеловать мою мокрую щеку. 
     Но я отвернулся от нее и прошептал сквозь рыдания: 
     -  Я  все  знаю;  зачем  же вы играли мною?.. На что вам нужна была моя
любовь? 
     -  Я виновата перед вами, Володя... - промолвила Зинаида. - Ах, я очень
виновата...  -  прибавила  она  и  стиснула  руки. - Сколько во мне дурного,
темного,  грешного...  Но  я  теперь  не  играю  вами, я вас люблю - вы и не
подозреваете, почему и как... Однако что же вы знаете? 
     Что  мог  я  сказать ей? Она стояла передо мною и глядела на меня - а я
принадлежал  ей  весь,  с  головы  до ног, как только она на меня глядела...
Четверть  часа  спустя  я  уже  бегал  с кадетом и с Зинаидой взапуски; я не
плакал,  я смеялся, хотя набухшие веки от смеха роняли слезы; у меня на шее,
вместо  галстучка,  была  повязана  лента  Зинаиды, и я закричал от радости,
когда мне удалось поймать ее за талию. Она делала со мной все, что хотела. 

     
XIX
  
     
     Я  пришел  бы  в большое затруднение, если бы меня заставили рассказать
подробно,  что  происходило  со  мною  в течение недели после моей неудачной
ночной  экспедиции.  Эта было странное, лихорадочное время, хаос какой-то, в
котором самые противоположные чувства, мысли, подозренья, надежды, радости и
страданья  кружились  вихрем;  я  страшился  заглянуть  в  себя, если только
шестнадцатилетний  мальчик  может  в  себя  заглянуть, страшился отдать себе
отчет  в  чем  бы  то  ни было; я просто спешил прожить день до вечера; зато
ночью я спал... детское легкомыслие мне помогало. Я не хотел знать, любят ли
меня,  и не хотел сознаться самому себе, что меня не любят; отца я избегал -
но Зинаиды избегать я не мог... Меня жгло как огнем в ее присутствии... но к
чему  мне  было  знать,  что  это был за огонь, на котором я горел и таял, -
благо мне было сладко таять и гореть. Я отдавался всем своим, впечатлениям и
сам  с  собой  лукавил, отворачивался от воспоминаний и закрывал глаза перед
тем,  что  предчувствовал  впереди...  Это  томление,  вероятно, долго бы не
продолжилось...  громовой удар разом все прекратил и перебросил меня в новую
колею. 
     Вернувшись  однажды  к  обеду  с довольно продолжительной прогулки, я с
удивлением  узнал,  что  буду  обедать  один,  что  отец  уехал,  а  матушка
нездорова,  не желает кушать и заперлась у себя в спальне. По лицам лакеев я
догадывался,  что  произошло  нечто  необыкновенное... Расспрашивать их я не
смел,  но у меня был приятель, молодой буфетчик Филипп, страстный охотник до
стихов  и артист на гитаре, - я к нему обратился. От него я узнал, что между
отцом  и  матушкой произошла страшная сцена (а в девичьей все было слышно до
единого  слова;  многое  было сказано по-французски - да горничная Маша пять
лет  жила  у швеи из Парижа и все понимала); что матушка моя упрекала отца в
неверности,  в знакомстве с соседней барышней, что отец сперва оправдывался,
потом  вспыхнул и, в свою очередь, сказал какое-то жестокое слово,


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |