За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Первая любовь



спекуляции и разорился
окончательно. 
     - Как бы она денег взаймы не попросила, - заметила матушка. 
     -  Это  весьма  возможно,  -  спокойно  промолвил  отец.  - Говорит она
по-французски? 
     - Очень плохо. 
     -  Гм.  Впрочем, это все равно. Ты мне, кажется, сказала, что ты и дочь
ее позвала; меня кто-то уверял, что она очень милая и образованная девушка. 
     - А! Стало быть, она не в мать. 
     -  И  не  в  отца,  - возразил отец. - Тот был тоже образован, да глуп.
Матушка вздохнула и задумалась. Отец умолк. Мне было очень неловко в течение
этого разговора. 
     После  обеда я отправился в сад, но без ружья. Я дал было себе слово не
подходить  к  "засекинскому  саду", но неотразимая сила влекла меня туда - и
недаром.  Не  успел я приблизиться к забору, как увидел Зинаиду. На этот раз
она  была  одна.  Она  держала в руках книжку и медленно шла по дорожке. Она
меня не замечала. 
     Я чуть-чуть не пропустил ее; но вдруг спохватился и кашлянул. 
     Она  обернулась, но не остановилась, отвела рукою широкую голубую ленту
своей  круглой  соломенной  шляпы, посмотрела на меня, тихонько улыбнулась и
опять устремила глаза в книжку. 
     Я  снял  фуражку  и,  помявшись немного на месте, пошел прочь с тяжелым
сердцем.  "Que  suis-je pour elle?"["Что я для нее?" - фр.] - подумал я (бог
знает почему) по-французски. 
     Знакомые  шаги  раздались за мною: я оглянулся - ко мне своей быстрой и
легкой походкой шел отец. 
     - Это княжна? - спросил он меня. 
     - Княжна. 
     - Разве ты ее знаешь? 
     - Я ее видел сегодня утром у княгини. 
     Отец  остановился  и,  круто  повернувшись  на  каблуках,  пошел назад.
Поравнявшись   с   Зинаидой,   он  вежливо  ей  поклонился.  Она  также  ему
поклонилась, не без некоторого изумления на лице, и опустила книгу. Я видел,
как  она  провожала  его  глазами.  Мой  отец  всегда одевался очень изящно,
своеобразно  и  просто;  но  никогда  его  фигура  не  показалась  мне более
стройной,  никогда его серая шляпа не сидела красивее на его едва поредевших
кудрях. 
     Я  направился  было  к Зинаиде, но она даже не взглянула на меня, снова
приподняла книгу и удалилась. 


VI

     
     Целый  вечер  и  следующее  утро  я  провел в каком-то унылом онемении.
Помнится,  я попытался работать и взялся за Кайданова - но напрасно мелькали
передо  мною разгонистые строчки и страницы знаменитого учебника. Десять раз
сряду  прочел  я  слова: "Юлий Цезарь отличался воинской отвагой" - не понял
ничего  и  бросил  книгу.  Перед  обедом  я  опять напомадился и опять надел
сюртучок и галстух. 
     -  Это  зачем?  -  спросила  матушка. - Ты еще не студент, и бог знает,
выдержишь ли ты экзамен. Да и давно ли тебе сшили куртку? Не бросать же ее! 
     - Гости будут, - прошептал я почти с отчаянием. 
     - Вот вздор! какие это гости! 
     Надо  было покориться. Я заменил сюртучок курткой, но галстуха не снял.
Княгиня  с  дочерью явилась за полчаса до обеда; старуха сверх зеленого, уже
знакомого  мне  платья  накинула  желтую  шаль  и надела старомодный чепец с
лентами  огненного  цвета. Она тотчас заговорила о своих векселях, вздыхала,
жаловалась  на  свою  бедность, "канючила", но нисколько не чинилась: так же
шумно нюхала табак, так же свободно поворачивалась и ерзала на стуле. Ей как
будто  и  в  голову  не  входило, что она княгиня. Зато Зинаида держала себя
очень  строго,  почти  надменно,  настоящей  княжной.  На  лице ее появилась
холодная  неподвижность  и  важность  -  и  я  не  узнавал ее, не узнавал ее
взглядов,  ее  улыбки, хотя и в этом новом виде она мне казалась прекрасной.
На  ней  было  легкое  барежевое платье с бледно-синими разводами; волосы ее
падали длинными локонами вдоль щек - на английский манер; эта прическа шла к
холодному  выражению  ее  лица. Отец мой сидел возле нее во время обеда и со
свойственной  ему  изящной  и спокойной вежливостью занимал свою соседку. Он
изредка  взглядывал  на  нее  -  и  она  изредка на него взглядывала, да так
странно,  почти враждебно. Разговор у них шел по-французски; меня, помнится,
удивила чистота Зинаидина произношения. Княгиня,


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |