За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Муму



кричать на кучеров. Тогда
Герасим побежал со двора долой.
     Уже смеркалось, как он вернулся. По  его истомленному виду, по неверной
походке, по  запыленной одежде его можно было  предполагать,  что  он  успел
обежать  пол-Москвы. Он  остановился  против  барских  окон,  окинул  взором
крыльцо, на котором столпилось  человек семь дворовых, отвернулся и промычал
еще раз:  "Муму!" -  Муму не  отозвалась. Он пошел прочь. Все посмотрели ему
вслед,  но  никто не улыбнулся,  не  сказал  слова... а  любопытный форейтор
Антипка рассказывал на другое утро в кухне, что немой-де всю ночь охал.
     Весь следующий день Герасим не показывался, так что вместо его за водой
должен был съездить кучер  Потап,  чем кучер Потап очень остался  недоволен.
Барыня  спросила Гаврилу, исполнено ли ее  приказание.  Гаврила отвечал, что
исполнено. На другое утро Герасим вышел из своей  каморки на работу. К обеду
он пришел, поел и ушел опять,  никому не поклонившись. Его лицо, и  без того
безжизненное, как у всех глухонемых, теперь словно окаменело. После обеда он
опять  уходил  со  двора, но  ненадолго,  вернулся  и  тотчас  отправился на
сеновал.  Настала  ночь,  лунная,   ясная.  Тяжело  вздыхая  и  беспрестанно
поворачиваясь, лежал Герасим и вдруг почувствовал,  как будто его дергают за
полу; он  весь затрепетал, однако не поднял головы,  даже зажмурился; но вот
опять его дернули, сильнее прежнего; он вскочил... перед ним, с обрывком на'
шее,  вертелась  Муму.  Протяжный  крик  радости вырвался из  его безмолвной
груди; он схватил  Муму,  стиснул ее в своих объятьях; она в одно  мгновенье
облизала ему нос, глаза, усы и бороду... Он постоял, подумал, осторожно слез
с   сенника,  оглянулся  и,  удостоверившись,  что  никто   его  не  увидит,
благополучно  пробрался в  свою  каморку-Герасим уже  прежде догадался,  что
собака  пропала не сама  собой,  что ее, должно  быть,  свели по  приказанию
барыни; люди-то ему объяснили знаками, как его Муму на нее окрысилась,- и он
решился принять свои меры. Сперва он  накормил Муму хлебушком, обласкал  ее,
уложил,  потом  начал соображать, да  всю ночь напролет и  соображал, как бы
получше ее спрятать. Наконец он  придумал весь день оставлять ее в каморке и
только  изредка к ней наведываться, а ночью выводить. Отверстие  в двери  он
плотно заткнул


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |