За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Муму



старым своим  армяком и чуть  свет был уже на дворе, как ни в
чем не бывало, сохраняя даже (невинная хитрость!) прежнюю унылость  на лице.
Бедному глухому  в  голову  не могло прийти, . что  Муму  себя  визгом своим
выдаст: действительно, все в доме скоро узнали, что собака немого воротилась
и сидит у него взаперти,  но, из сожаления к нему и к ней, а отчасти,  может
быть, и из страху перед  ним, не давали ему понять, что проведали его тайну.
Дворецкий один  почесал у себя в  затылке, да махнул рукой. "Ну, мол,  бог с
ним! Авось до барыни не дойдет!" Зато никогда немой так не усердствовал, как
в  тот день:  вычистил  и выскреб весь двор,  выполол все травки до  единой,
собственноручно   повыдергал   все  колышки  в  заборе  палисадника,   чтобы
удостовериться, довольно ли они крепки, и сам же их потом вколотил - словом,
возился и хлопотал так, что даже барыня обратила  внимание на его радение. В
течение  дня Герасим  раза два  украдкой ходил  к своей затворнице; когда же
наступила ночь, он лег спать вместе  с ней в  каморке,  а не  на  сеновале и
только во  втором часу вышел погулять с ней на чистом воздухе. Походив с ней
довольно  долго  по  двору,  он уже было собирался  вернуться, как вдруг  за
забором, со стороны переулка, раздался шорох. Муму навострила уши, зарычала,
подошла к забору, понюхала и залилась громким и пронзительным лаем. Какой-то
пьяный человек вздумал  там угнездиться  на ночь. В это  самое  время барыня
только  что  засыпала   ц  осле  продолжительного  "нервического  волнения":
эти/волцения у ней всегда случались после слишком  сытного у^кина. Внезапный
лай ее разбудил;
     сердце   у  ней  забилось  и  замерло.  "Девки,   девки!  -  простонала
она.-Девки!" Перепуганные девки вскочили к ней в спальню. "Ох, ох, умираю! -
проговорила  она,  тоскливо  разводя руками.-Опять, опять  эта собака!.. Ох,
пошлите за доктором. Они меня убить хотят...  Собака, опять собака! Ох!"-' и
она закинула  голову  назад, что должно было  означать обморок. Бросились за
доктором, то  есть за домашним  лекарем Харитоном. Этот лекарь, которого все
искусство  состояло  в  том, что он носил  сапоги  с мягкими подошвами, умел
деликатно браться  за пульс, спал четырнадцать  часов в сутки,  а  остальное
время  все   вздыхал   да   беспрестанно  потчевал   барыню  


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |