За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Муму



моя,  к Гавриле Андреичу, поговорите с
ним: неужели для него какая-нибудь собачонка дороже спокойствия, самой жизни
его  барыни?  Я  бы не  желала  этому  верить,-  прибавила она  с выражением
глубокого чувства,-подите,  душа  моя,  будьте  так добры, подите  к Гавриле
Андреичу.
     Любовь  Любимовна  отравилась  в  Гаврилину комнату. Неизвестно  о  чем
происходил  у них разговор;  но  спустя  некоторое  время целая толпа  людей
подвигалась  через двор  в  направлении каморки Герасима:  впереди  выступал
Гаврила, придерживая рукою картуз, хотя ветру не было; около н.его шли лакеи
и  повара;  из  окна глядел дядя Хвост и  распоряжался, то  есть только  так
руками разводил;  позади  всех  прыгали и кривлялись мальчишки,  из  которых
половина набежала чужих.  На узкой  лестнице, ведущей к каморке,  сидел один
караульщик;  у двери  стояло  два  других,  с палками.  Стали  взбираться по
лестнице, заняли ее  во всю длину. Гаврила подошел  к  двери, стукнул, в нее
кулаком, крикнул:
     - Отвори.
     Послышался сдавленный лай; но ответа не было.
     - Говорят, отвори! - повторил он.
     -  Да,  Гаврила Андреич,-заметил снизу  Степан,-ведь  он  глухой  -  не
слышит. Все. рассмеялись.
     - Как же быть? - возразил сверху Гаврила.
     -  А  у  него  там  дыра  в  двери,-отвечал  Степан,-так  вы  палкой-то
пошевелите. Гаврила нагнулся.
     - Он ее армяком каким-то заткнул, дыру-то.
     - А вы армяк пропихните внутрь. Тут опять раздался глухой лай.
     - Вишь, вишь, сама сказывается,-заметили в толпе и опять рассмеялись.
     Гаврила почесал у себя за ухом.
     -  Нет,  брат,-продолжал он  наконец,-армяк-то ты пропихивай сам,  коли
хочешь.
     - А что ж, извольте!
     И Степан вскарабкался наверх, взял палку, просунул внутрь армяк и начал
болтать в  отверстии палкой, приговаривая: "Выходи, выходи!"  Он еще  болтал
палкой, как  вдруг дверь каморки  быстро распахнулась  -  вся  челядь тотчас
кубарем скатилась с лестницы, Гаврила прежде всех. Дядя Хвост запер окно.
     - Ну, ну, ну, ну,-кричал Гаврила со двора,-смотри у меня, смотри!
     Герасим  неподвижно  стоял  на  пороге.   Толпа  собралась  у  подножия
лестницы. Герасим глядел на всех  этих  людишек  в немецких кафтанах сверху,
слегка оперши руки в бока;
     в  своей  красной крестьянской  рубашке он


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |