За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Муму



вкусу:
соорудил  в  ней  кровать  из дубовых  досок  на  четырех чурбанах,  истинно
богатырскую кровать;
     сто пудов можно было положить на нее- не погнулась бы;
     под кроватью находился дюжий  сундук;  в уголку стоял столик такого  же
крепкого свойства, а возле столика-стул на трех ножках,,  да такой прочный и
приземистый,  что  сам Герасим,  бывало, поднимет его, уронит и ухмыльнется.
Каморка запиралась на замок,  напоминавший своим видом калач, только черный;
ключ  от этого замка Герасим  всегда носил с собой на пояске.  Он  не любил,
чтобы к нему ходили.
     Так прошел  год, по окончании которого  с Герасимом случилось небольшое
происшествие.
     Старая барыня, у которой он  жил в дворниках, во всем следовала древним
обычаям и прислугу держала многочисленную: в доме у ней находились не только
прачки, швеи,  столяры, портные и портнихи,-  был  даже один шорник,  он  же
считался ветеринарным врачом и  лекарем для  людей, был домашний лекарь  для
госпожи,  был, наконец,  один  ба-шмачник, по имени Капитон Климов,  пьяница
горький.  Климов  почитал  себя  существом  обиженным  и  не   оцененным  по
достоинству,  человеком  образованным и столичным, которому  не  в Москве бы
жить, без дела,  в  каком-то захолустье,  и если пил, как он сам выражался с
расстановкой  и стуча себя в грудь, то  пил  уже  именно  с горя. Вот  зашла
однажды  о  нем речь  у барыни с  ее главным дворецким, Гаврилой, человеком,
которому,  судя по  одним  его  желтым глазкам и утиному носу,  сама судьба,
казалось,   определила  быть  начальствующим   лицом.  Барыня  сожалела   об
испорченной нравственности Капитона,  которого накануне  только что отыскали
где-то на улице.
     - А что, Гаврила,- заговорила вдруг она,-  не женить ли нам его, как ты
думаешь? Может, он остепенится.
     - Отчего же не женить-с! Можно-с,-ответил Гаврила,-  и очень даже будет
хорошо-с.
     - Да; только кто за него пойдет?
     - Конечно-с. А впрочем, как вам будет угодно-с. Все же он, так сказать,
на что-нибудь может быть потребен; из десятка его не выкинешь.
     - Кажется, ему Татьяна нравится?
     Гаврила хотел было что-то возразить, да сжал губы.
     -  Да!..  пусть  посватает  Татьяну,-  решила  барыня, с  удовольствием
понюхивая табачок,- слышишь?
     - Слушаю-с,-произнес Гаврила и удалился.


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |