За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Муму



казался  каким-то  великаном
перед ними, Гаврила сделал шаг вперед.
     - Смотри, брат,- промолвил он,-  у меня  не озорничай. И он  начал  ему
объяснять  знаками,  что  барыня,  мол,  непременно  требует  твоей  собаки:
подавай, мол, ее сейчас, а то беда тебе будет.
     Герасим посмотрел на него, указал на собаку, сделал знак  рукою у своей
шеи,  как   бы  затягивая  петлю,  и  с  вопросительным  лицом  взглянул  на
дворецкого.
     - Да, да,-возразил  тот, кивая головой,-да, непременно. Герасим опустил
глаза, потом вдруг  встряхнулся, опять  указал  на  Муму,  которая все время
стояла возле него, невинно  помахивая хвостом и с любопытством поводя ушами,
повторил знак удушения над своей шеей и значительно ударил себя в грудь, как
бы объявляя, что он сам берет на себя уничтожить Муму.
     - Да  ты обманешь,-замахал  ему  в  ответ Гаврила. Герасим поглядел  на
него, презрительно усмехнулся,  опять ударил себя в грудь и захлопнул дверь.
Все молча переглянулись.
     - Что ж это такое значит? - начал Гаврила.- Он заперся?
     -  Оставьте его, Гаврила Андреич,- промолвил  Степан,- он сделает, коли
обещал. Уж он такой... Уж коли он обещает, это наверное. Он на это не то что
наш брат. Что правда, то правда. Да.
     - Да,-повторили все и тряхнули головами.-Это так. Да.
     Дядя Хвост отворил окно и тоже сказал: "Да".
     -  Ну,  пожалуй,  посмотрим,-возразил  Гаврила,-а  караул  все-таки  не
снимать. Эй  ты,  Ерошка!  -  прибавил  он,  обращаясь к  какому-то бледному
человеку, в желтом нанковом казакине,  который считался садовником,-что тебе
делать? Возьми палку да сиди тут, и чуть что, тотчас ко мне беги!
     Ерошка  взял  палку  и  сел  на  последнюю  ступеньку  лестницы.  Толпа
разошлась, исключая  немногих  любопытных  и  мальчишек, а Гаврила  вернулся
домой и через Любовь Лю-бимовну велел доложить барыне, что все исполнено,  а
сам на всякий случай послал форейтора к хожалому. Барыня завязала в  носовом
платке  узелок, налила на него  одеколону,  понюхала,  потерла  себе  виски,
накушалась чаю  и,  будучи еще  под влиянием  лавровишневых  капель, заснула
опять.
     Спустя  час  после  всей  этой тревоги  дверь  каморки растворилась,  и
показался  Герасим.^На нем был праздничный кафтан; он вел Муму на веревочке.
"Брошка  посторонился  и  дал  ему 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |