За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



бумаги,  кругом   исписанных  крупным,   но
неправильным почерком, почти без  помарок. Ни одна  строка не шла прямо,  и,
казалось, в  каждой чувствовался тревожный трепет руки, водившей  пером. Вот
что стояло в этой тетрадке (я ее сберег до сих пор):


XVII МОЯ ИСТОРИЯ


     "Мне  в  нынешнем году  минет  двадцать  восемь  лет.  Вот  мои  первые
воспоминания:  я  живу  в  Тамбовской губернии,  у одного богатого помещика,
Ивана Матвеича  Колтовского,  в его деревенском  доме,  в небольшой  комнате
второго  этажа.  Со мной  вместе  живет  мать  моя,  еврейка, дочь  умершего
живописца, вывезенного  из-за границы,  болезненная  женщина с необыкновенно
красивым, как воск бледным  лицом и  такими грустными  глазами, что, бывало,
как только она  долго посмотрит на меня, я,  и не глядя на  нее,  непременно
почувствую этот печальный, печальный взор, и заплачу, и брошусь ее обнимать.
Ко мне ездят наставники;
     меня учат  музыке и зовут меня барышней. Я обедаю за господским  столом
вместе  с  матушкой.  Г-н Колтовской  - высокий, видный  старик с  величавою
осанкой; от него всегда пахнет амброй. Я боюсь его до смерти, хоть  он зовет
меня  Suzon и дает  мне  целовать, сквозь  кружевную  манжетку,  свою  сухую
жилистую руку. С матушкой он изысканно вежлив, но беседует и с нею мало:
     скажет  ей два-три благосклонные слова, на которые она тотчас торопливо
ответит,- скажет и умолкнет, и сидит, с важностью озираясь кругом и медленно
перебирая щепотку испанского  табаку в  золотой круглой табатерке с вензелем
императрицы Екатерины.
     Девятый  год  моего возраста остался мне  навсегда памятным... Я узнала
тогда, через горничных в девичьей, что Иван Матвеич Колтовской  мне  отец, и
почти  в тот  же день мать  моя, по его приказанию, вышла замуж за г. Ратча,
который состоял у него чем-то
     вроде  управляющего.  Я никак  не  могла понять,  как  это  возможно, я
недоумевала, я чуть не  заболела, моя  голова  изнемогала,  ум  становился в
тупик. "Правда ли, правда ли, мама,- спросила я ее,-  этот бука пахучий (так
я звала Ивана Матвеича) мой папа?" Матушка  испугалась  чрезвычайно,  зажала
мне рот... "Никогда, никому не говори  об этом,  слышишь, Сусанна, слышишь -
ни слова!.."-твердила  она трепетным голосом,  крепко прижимая  мою голову к
своей груди...  И я точно никому об этом не  говорила... Это приказание моей
матери я поняла... Я поняла, что я должна была молчать, что моя мать  у меня
прощения просила!
     Несчастье мое началось тогда же. Г-н  Ратч не любил моей матери,  и она
его  не  любила.  Он   женился  на  ней  из-за  денег,  а  она  должна  была
повиноваться.  Г-н  Колтовской,  вероятно,  нашел,  что  таким  образом  все
устроилось к  лучшему -  "la position etait  regularisee" '. Помню, накануне
свадьбы  - мать моя и я -  мы  обе, обнявшись, проплакали почти целое утро -
горько, горько  и  молча. Не диво, что она молчала... Что могла  она сказать
мне? Но что я ее не расспрашивала - это доказывает только то, что несчастные
дети умнеют скорее счастливых... на свою беду.
     Г-н Колтовской  продолжал заниматься моим воспитанием и даже  понемногу
приблизил меня  к своей особе. Он со  мной не  разговаривал...  но  утром  и
вечером, стряхнув  двумя пальцами с своего жабо табачные пылинки, он теми же
двумя пальцами, холодными как лед, трепал меня по щеке и давал  мне какие-то
темные  конфетки, тоже с запахом амбры, которых я никогда не ела. Двенадцати
лет  от роду я  стала  его лектрисой, "sa  petite  lectrice". Я  читала  ему
французские сочинения прошлого столетия, мемуары Сен-Симона, Мабли,  Реналя,
Гельвеция, переписку Вольтера, энциклопедистов, ничего, конечно, не понимая,
даже тогда, когда он, осклабясь и зажмурясь, приказывал мне:
     "relire  ce  dernier  paragraphe,  qui est bien  remarquable!"  2  Иван
Матвеич был  совершенный  француз. Он  жил  в Париже  до  революции,  помнил
Марию-Антуанетту,  получил приглашение  к ней  в  Трианон; видел  и  Мирабо,
который, по его  словам, носил очень большие пуговицы - "exagere en tout"3 -
и был  вообще человек дурного тона-"en depit  desa naissance!4 Впрочем, Иван
Матвеич  редко  рассказывал  о  том  времени;  но  раза два или  три  в  год
произносил,  обращаясь  к  кривому  старичку эмигранту, которого  держал  на
хлебах и  называл,бог  знает почему,"М.  le Commandeur"5,  произносил  своим
неспешным, носовым голосом экспромпт, не-
     ^ Дело было улажено (франц.).
     Перечитать  этот  последний весьма  примечательный параграф! (франц.) ^
Преувеличивая во всем (франц.).
     Вопреки своему происхождению! (франц.)
     Господии Командор (франц.).
     когда  сказанный  им  на вечере у  герцогини Полиньяк. Я  помню  только
первые два стиха... (дело шло о параллели между русскими и французскими):
     L'aigle  se  plait  aux regions  austeres,  Ou  le  ramier  ne  saurait
habiter...'
     - Digne de M. de Saint Aulaire!2-всякий раз восклицал M. le Commandeur.
     Иван  Матвеич до  самой  смерти казался моложавым:  щеки  у  него  были
розовые,  зубы  белые,   брови  густые   и  неподвижные,  глаза  приятные  и
выразительные:  светлые  черные  глаза,  настоящий агат;  он  вовсе  не  был
капризен и обходился со всеми, даже со слугами, очень учтиво... Но боже мой!
как мне было  тяжело с ним,  с какою радостью я  всякий раз от него уходила,
какие нехорошие мысли  возмущали меня в его присутствии! Ах, я не была в них
виновата!.. Не виновата я в том, что из меня сделали...
     Г-ну  Ратчу,  после  его  свадьбы,  был  отведен  флигель  недалеко  от
господского дома. Я жила там  с моею матерью. Невесело было мне и там. У нее
скоро  родился сын, тот самый Виктор, которого я  вправе  считать и называть
моим врагом. С самого его рождения  здоровье моей матушки, и  прежде слабое,
уже не поправилось.  Г-н  Ратч в то  время  не считал нужным  выказывать  ту
веселость, которой  он  теперь предается:  он имел  вид постоянно суровый  и
старался  прослыть за дельца. Со мной он был  жесток  и груб.  Я чувствовала
удовольствие, когда уходила от Ивана


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |