За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



Матвеича;
     но  и свой флигель я покидала охотно... Несчастная моя молодость! Вечно
от  одного берега  к  другому, и ни к  которому не хочется пристать! Бывало,
бежишь через двор, зимой, по глубокому снегу, в  холодном платьице, бежишь в
господский дом к  Ивану Матвеичу на чтение и  словно радуешься... А придешь,
увидишь  эти  большие  унылые  комнаты,  эти  пестрые штофные  мебели, этого
приветливого и  бездушного старика в шелковой "дульетке" нараспашку, в белом
жабо  и  белом галстуке,  с маншетками  на  пальцах, с "супсоном" пудры (так
выражался его камердинер) на зачесанных назад волосах, захватит тебе дыхание
этот  душный  запах  амбры,  и  сердце так  и упадет.  Ива  i  Матвеич сидел
обыкновенно в просторных  вольтеровских креслах; на стене, над  его головой,
висела  картина, изображавшая  молодую  женщину с  ясным и смелым выражением
лица, одетую в богатый еврейский костюм и всю покрытую драгоценными камнями,
жемчугом... Я  часто заглядывалась на  эту картину, но  только  впоследствии
узнала, что это был портрет  моей матери, писанный ее  отцом по заказу Ивана
Матвеича. Изменилась же она с того времени! Умел он сломить и уничтожить ее!
"И она его любила! Любила этого старика!-думалось мне...-  Как это возможно!
Его
     1 Орлу нравится в суровых  краях,  где  дикий  голубь не  мог  бы  жить
(франц.).
     2 Достойно господина Сент Олера! (франц.)
     любить!" А между тем,  когда я вспоминала иные  взгляды  матушки,  иные
недомолвки и невольные движения... "Да, да, она любила  его!" - твердила я с
ужасом. Ах, не дай бог никому испытывать такие ощущения!
     Каждый день я читала Ивану Матвеичу, иногда  три, четыре  часа сряду...
Мне было  вредно  так  много и так громко читать.  Доктор  наш боялся за мою
грудь и даже однажды доложил об этом Ивану Матвеичу. Но тот только улыбнулся
(то есть нет: он никогда не улыбался, а как-то завастривал и выдвигал вперед
губы) и сказал ему: Vous  ne savez  pas се qu'il у a de ressources danscette
jeunesse" 1.- "Однако в прежние  годы M. le Commandeur..." - осмелился  было
заметить доктор. Иван Матвеич опять усмехнулся:
     "Vous revez, mon cher,- перебил он его,-le Commandeur n'a plus de dents
et il crache a chaque mot. J'aime les voix jeunes"2.
     И я продолжала читать, хоть и много кашляла по утрам и по ночам...
     Иногда  Иван  Матвеич заставлял меня играть на  фортепиано.  Но  музыка
действовала усыпительно на его  нервы. Глаза его тотчас закрывались,  голова
мерно опускалась, и только изредка  слышалось: "C'est  du Steibelt, n'est-ce
pas? Jouez moi du Steibelt"3. Иван Матвеич считал Штейбельта великим гением,
умевшим победить в себе  "la grossiere lourdeur  des Allemands"1,  и упрекал
его  в  одном: trop  de  fougue! trop d'imagination!.."5 КогдажеИван Матвеич
замечал,  'что  я  уставала за фортепиано, он предлагал  мне  "du cachou  de
Bologne"6. Так шли дни за днями...
     И вот в одну ночь- незабвенную ночь! -страшное несчастие меня поразило.
Моя матушка скончалась почти внезапно. Мне только что минуло пятнадцать лет.
О, какое это было горе, каким злым вихрем оно налетело на меня! Как запугала
меня  эта первая встреча со смертию! Бедная моя  матушка! Странные были наши
отношения: мы обе страстно любили друг  друга...  страстно  и безнадежно; мы
обе словно  хранили и скрывали от самих себя общую нам тайну, упорно молчали
о ней, хотя знали, знали все, что происходило в глубине сердец наших! Даже о
прошедшем, о раннем своем  прошедшем, матушка со мной  не говорила и никогда
не  жаловалась словами, хотя  все  существо ее было  одна  немая  жалоба! Мы
избегали  всякого несколько серьезного  разговора. Ах! я все  надеялась, что
придет час, и  она выскажется  наконец, и я выскажусь, и легче станет нам...
Но  заботы ежедневные, нерешительный и робкий  нрав, болезни, присутствие г.
Ратча, а главное: этот вечный вопрос "к чему?" и это неуло-
     1 Вы не знаете, сколько сил в молодом возрасте (франц.). ,
     2 Вы  бредите,  мой дорогой, у  Командора нет  зубов, и  он плюется  на
каждом слове. Я люблю молодые голоса (франц.).
     3 Это из Штейбельта, не правда  ли? Сыграйте мне Штейбельта! (франц.) *
Грубую тяжеловесность немцев  (франц.). s Слишком много пыла!  слишком много
воображения!.. (франц.) " Болонского желудочного бальзама (франц.).
     вимое, беспрерывное утекание  времени, жизни... Кончилось  все громовым
ударом, и не только тех слов, которые бы разрешили нашу  тайну, даже обычных
предсмертных  прощании мне не пришлось  услышать от  моей  матушки! Только и
осталось  у  меня  в памяти  что  восклицание  г. Ратча: "Сусанна  Ивановна,
извольте идти,  мать вас благословить желает!", а потом бледная  рука из-под
тяжелого  одеяла,  дыхание мучительное,  закатившийся  глаз...  О, довольно!
довольно!
     С каким ужасом, с каким негодованием, с каким тоскливым любопытством  я
на следующий день и в день похорон смотрела на лицо моего  отца... да, моего
отца! в шкатулке покойницы,  нашлись  его  письма.  Мне  показалось, что  он
побледнел немного  и осунулся... а впрочем,  нет! Ничего не  шевельнулось  в
этой каменной душе. Точно так же, как и прежде, позвал он меня спустя неделю
в кабинет; точно тем же голосом попросил читать:
     "Si vous le voulez bien, les observations sur L'histoire de  France  de
Mably, a la page 74... la, ou nous avons ete interrompus" 1. И даже портрета
матушки он не велел вынести! Правда, отпуская меня, он подозвал  меня к себе
и, дав вторично  поцеловать свою руку, промолвил: "Suzanne, la mort de votre
mere  vous  a  privee  de votre appui naturel;  mais  vous pourrez  toujours
compter sur ma protection"2, но тотчас же слегка пихнул меня  в плечо другою
рукой и, с обычным своим завастриванием губ, прибавил:
     "Allez,  mon enfant"3.  Я  хотела  было закричать ему: "Да  ведь вы мой
отец!", но я ничего не сказала и вышла.
     На другое утро,  рано,  я пошла на кладбище. Май  месяц стоял  тогда во
всей красе  цветов и  листьев,  и  долго я сидела  на свежей  могиле.  Я  не
плакала,  не грустила; у меня одно 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |