За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



вертелось  в голове: "Слышишь,  мама? Он
хочет и  мне оказывать покровительство!" И мне казалось,  что  мать  моя  не
должна была  оскорбиться  тою  усмешкой, которая невольно  просилась  мне на
губы.
     Иногда  я спрашиваю себя:  что заставляло меня так  настойчиво  желать,
добиваться  - не  признанья...  куда!  а хоть  теплого родственного слова от
Ивана  Матвеича? Разве я  не знала, что  он  был  за  человек и как мало  он
походил на то, чем в моих  мечтаниях представлялся мне отец?.. Но я была так
одинока, так одинока на земле! И потом все та же неотступная мысль не давала
мне покоя: "Ведь она его любила? За что-нибудь она полюбила же его?"
     Прошло еще три года. Ничего не изменялось в нашей однообразной, заранее
размеренной, рассчитанной жизни. Виктор подрастал. Я была старше его восемью
годами и охотно занялась бы им, но г. Ратч этому воспротивился. Он приставил
к нему няню, которая должна была строго наблюдать, чтобы ребенок не
     1 Будьте  любезны,  "Заметки к истории  Франции"  Мабли, страница 74...
там, где нас прервали (франц.).
     2  Сюзанна, смерть матери лишила  вас естественной опоры, но вы  всегда
можете рассчитывать на мое покровительство (франц.).
     3 Идите, дитя мое (франц.).
     "баловался", то есть не допускать меня  до  него.  Да и сам Виктор меня
чуждался. Однажды  г. Ратч пришел в мою комнату расстроенный, взволнованный,
злобный. Уже  накануне  дошли до  меня  дурные слухи  о моем  вотчиме:  люди
толковали, будто он был уличен  в утайке  значительной  суммы, во  взятке  с
купца.
     - Вы можете помочь мне,- начал он,  нетерпеливо постукивая пальцами  по
столу.- Подите попросите за меня Ивана Матвеича.
     - Попросить? с какой стати? о чем?
     -  Походатайствуйте  за меня...  ведь я  вам все-таки  не  чужой.  Меня
обвиняют... Ну, словом, я могу без хлеба остаться, да и вы тоже.
     - Но как же я к нему пойду? Как я стану его беспокоить?
     - Вот еще! Вы имеете право его беспокоить!
     - Какое же право, Иван Демьяныч?
     - Ну, не притворяйтесь... Вам  он не может отказать по многим причинам.
Неужели же вы меня не понимаете?
     Он нагло посмотрел мне  в глаза, и я почувствовала, что щеки мои так  и
загорелись. Ненависть, презрение -  поднялись  во мне разом, хлынули волной,
затопили меня.
     - Да, я понимаю вас, Иван Демьяныч,- ответила я ему наконец. Мой  голос
мне самой показался  незнакомым.-  И я не пойду к Ивану  Матвеичу и не стану
его просить. Без хлеба так без хлеба!
     Г-н Ратч дрогнул, стиснул зубы, сжал кулаки.
     - Ну, погоди же,  царевна Меликитриса!  -  хрипло прошептал он.- Я тебе
этого не забуду!
     В тот же день Иван Матвеич потребовал его к себе и, говорят, грозил ему
тростью, тою самою тростью, которою некогда  обменялся с дюком де Ларошфуко,
кричал: "Вы суть подлец и  мздолю-бец! Я вас поставлю наружу!" (Иван Матвеич
почти совсем не умел говорить по-русски и презирал наше "грубое наречие", се
jargon vulgaire et rude 1. Кто-то при нем сказал однажды:
     "Это само собою  разумеется". Иван Матвеич пришел в негодование и часто
потом приводил эту  фразу как пример бессмыслицы и нелепости русского языка.
"Что такое есть: само собою разумеется? - спрашивал он по-русски, напирая на
каждый  слог.-  А  почему  же  не с  простотою: разумеется?  и  зачем:  само
собою?!")
     Иван Матвеич, однако, не прогнал г. Ратча, даже  не лишил его места. Но
мой вотчим сдержал слово: он мне этого не забыл.
     Я  начинала  замечать перемену  в 'Иване  Матвеиче. Он  стал  грустить,
скучал,  здоровье  его  пошатнулось.  Его розовое  свежее  лицо  пожелтело и
сморщилось, один зуб  спереди выпал. Он совсем перестал выезжать и прекратил
введенные  им  приемные  дни   с  угощением   для   крестьян,   без  участия
духовенства-"sans  le  concours  du clerge".  В такие  дни  Иван Матвеич,  с
розаном в пет-
     1 Это грубое наречие черни (франц.).
     личке,  выходил к крестьянам в залу или на балкон и, коснувшись  губами
серебряного  стаканчика  с  водкой,  держал  им  речь  вроде  следующей: "Вы
довольны  моими поступками, сколь  и я доволен вашим  усердствованием;  сему
радуюсь  истинно. Мы все браты.; само рождение нас  производит  равными; пью
ваше  здравие!" Он кланялся им,  и  крестьяне  кланялись ему в  пояс, а не в
землю, что было строго запрещено. Угощения продолжались по-прежнему, но Иван
Матвеич  уже не  показывался своим подданным. Иногда он  прерывал мое чтение
восклицаниями: "La machine se detraque!  Cela se gate!"  I  Самые глаза его,
эти светлые каменные глаза, потускнели и словно уменьшились; он засыпал чаще
прежнего и тяжело вздыхал во сне. Не изменилось лишь его обращение  со мной;
только прибавился  оттенок рыцарской вежливости. Он,  хоть и  с  трудом,  но
всякий  раз  вставал с  кресла,  когда  я входила, провожал  меня  до двери,
поддерживая меня рукой под локоть, и  вместо Suzon стал  звать  меня  то "та
chere demoiselle" 2, TO "mon Antigone" 3.  M. le  Commandeur  умер года  два
после кончины матушки: по-видимому, его смерть гораздо глубже поразила Ивана
Матвеича. Ровесник исчез:  вот что его  смутило.  И  между  тем единственная
заслуга г. Командора в последнее время состояла  только в том, что он всякий
раз восклицал:  "Bien joue, mal reussi!"4,  когда Иван Матвеич,  играя  с г.
Ратчем на биллиарде,  давал промах или не попадал в лузу; да еще, когда Иван
Матвеич обращался  к  нему за столом с вопросом вроде, например, следующего:
"N'est-ce pas, M. le Commandeur, c'est Montesquieu qui a dit  cela  dans ses
"Lettres  Persanes?"  Тот,  иногда  уронив  ложку   супу  на  свою  манишку,
глубокомысленно  отвечал: "Ah, monsieur de Montesquieu? Un  grand  ecrivain,
monsieur,  un grand ecrivain4"  Только однажды, когдаИванМатвеич сказал ему,
что  les  theophilantropes  ont eu  pourtan  du bon!7- старик  взволнованным
голосом воскликнул: "Monsieur de Kolon-touskoi! (он в  двадцать пять лет  не
выучился   выговаривать   правильно   имя   своего   патрона)   Monsieur  de
Kolontouskoi!  Leur   fon-dateur,  1'instigateur  de 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |