За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



кровати, а  в двух шагах от
нее. И будто он сидел на полу, скорчившись, и два раза сряду повторил:  "Вот
тебе, бабушка, и Юрьев день!" И будто это были его последние слова.  Но я не
могу этому верить. С какой стати он заговорил бы по-русски в такую  минуту и
в таких выражениях!
     Целые две недели ждали мы потом приезда нового барина,, Семена Матвеича
Колтовского. Он прислал приказание ничего  не трогать, никого не  сменять до
личного своего  осмотра. Все двери, вес мебели, ящики, столы -  все заперли,
запечатали Все люди приуныли и насторожились. Я стала вдруг одним из главных
лиц в доме, чуть не самым главным  лицом. Меня и преж| де звали барышней; но
теперь  это слово приняло  какой-то  новый смысл, произносилось с  особенным
ударением.  Поднялось  шушукание. "Старый, мол,  барин скончался внезапно, и
священника позвать к нему не успели, он же у исповеди давным-давно не
     бывал;  да ведь завещание написать  недолго". Г-н  Ратч также  почел за
нужное  изменить  свой  образ  действия.  Он  не  прикинулся  добродушным  и
ласковым: он знал, что не обманет  меня, но на лице его изобразилось угрюмое
смирение.  "Видишь, дескать, я покоряюсь". Все искали во  мне; старались мне
угождать... а я не знала, что делать и как быть,  и только дивилась, как это
люди не понимают, что оскорбляют меня. Наконец приехал . Семен Матвеич.
     Семен Матвеич был годами  десятью моложе Ивана Матвеича и весь свой век
шел по совершенно другой дороге. Он состоял на службе  в Петербурге, занимал
важное место... Он был  женат, рано  овдовел; один сын  был  у него.  С лица
Семен Матвеич походил на своего старшего  брата, только ростом он был ниже и
толще, голову  имел круглую,  лысую, такие  же светлые  черные глаза, как  у
Ивана  Матвеича,  только с поволокой, и большие красные губы.  В противность
брату,  которого он даже после его смерти величал  французским философом,  а
иногда просто чудаком,  Семен  Матвеич  почти  постоянно говорил  по-русски,
громко,  речисто, и то и  дело хохотал, причем  совершенно закрывал глаза  и
неприятно трясся всем телом, точно злость  его колотила. Он принялся за дела
очень круто,  во  все входил сам, от всех требовал  отчета подробнейшего.  В
первый же день своего приезда он пригласил священника со всем причтом, велел
отслужить молебен с водосвятием и всюду окропить  водою, все комнаты в доме,
даже чердаки,  даже подвалы, для того, чтобы, как он выразился,  "радикально
выгнать вольтериянский  и  якобинский  дух". В  первую  же  неделю некоторые
любимцы Ивана Матвеича слетели с мест, один даже  попал на поселение, другие
подверглись телесным наказаниям; самый даже старый камердинер,- он был родом
турок,  знал  французский   язык,  его   подарил  Ивану   Матвеичу  покойный
фельдмаршал  Каменский,-самый  этот камердинер получил,  правда, вольную, но
вместе  с нею и приказание выехать  в  двадцать четыре  часа, "чтобы  другим
соблазна не было". Семен Матвеич оказался барином строгим; вероятно,  многие
пожалели о покойнике.  "С  батюшкой, с Иваном Матвеичем,- сокрушался при мне
один уже совсем дряхлый дворецкий,- только и  было  нам заботы,  чтобы белье
подавалось чистое, да в комнатах чтобы хорошо пахло, да чтоб людского голоса
в передней не было слышно - это уже  сохрани бог! А там хоть трава не расти!
Мухи  в жизнь свою покойничек  не обидел! Ну, теперь беда!  Помирать  надо!"
Также  скоро изменилось и  мое положение, то есть  то положение, в которое я
попала на  несколько  дней  и против  воли... В бумагах  Ивана  Матвеича  не
нашлось никакого завещания, ни одной  строки,  написанной в мою  пользу. Все
вдруг  отхлынули от  меня...Ог.  Ратче я уже  не  говорю,  но и  другие  все
досадовали  на  меня  и  старались мне выказать  свою  досаду:  точно  я  их
обманула.  В  одно  воскресенье,   после   обедни,   которую  он   постоянно
•прослушивал в алтаре, Семен Матвеич потребовал меня к себе.
     Я его  до того дня  видела мельком, и он, казалось, меня не замечал. Он
принял меня  в своем кабинете, стоя у  окна. На нем был виц-мундирный фрак с
двумя звездами.  Я остановилась возле двери; сердце сильно стучало во мне от
страха и от другого чувства, еще неопределенного, но  уже тяжелого. "Я желал
вас видеть, молодая девица,- заговорил Семен Матвеич, взглянув мне сперва на
ноги,  а потом вдруг в лицо,-  этот взгляд  точно толкнул меня,- я желал вас
видеть  для  того, чтоб объявить.  вам мое  решение  и уверить  вас  в  моем
несомнительном расположении быть вам полезным.- Он возвысил голос.-  Прав вы
никаких,  конечно,  не имеете,  но  как...  лектриса моего брата,  вы всегда
можете рассчитывать на мое... на мое  внимание. Я... конечно, уверен в вашем
благоразумии и  в ваших правилах. Господин  Ратч, ваш вотчим, уже получил от
меня  нужные инструкции. К  тому же  я  должен сказать, что  ваша счастливая
наружность служит мне залогом ваших благородных чувств.- Семен Матвеич вдруг
залился тонким хохотом, а я ... не обиделась  я... но жалко мне  стало самой
себя... и тут-то я вполне  почувствовала себя круглою сиротой. Семен Матвеич
подошел  короткими  твердыми  шагами   к  столу,   достал  из  ящика   пачку
ассигнаций'и, всунув мне  ее  в  руку, прибавил: -  Здесь небольшая сумма от
меня  вам  на иголки. Я  и впредь  вас не забуду,  моя  миленькая, а  теперь
прощайте и будьте умницей".  Я взяла эту пачку машинально,  я взяла  бы все,
что  бы он мне ни дал и, вернувшись к себе в комнату, долго проплакала, сидя
на своей  постели. Я  и  не заметила, как я пачку уронила  на пол. Г-н  Ратч
нашел  ее и поднял и, спросив меня, что я с нею намерена сделать, оставил ее
у себя.
     В судьбе  его  произошла тогда значительная перемена.  После  некоторых
разговоров  с  Семеном Матвеичем он попал  к нему  в большую милость и скоро
получил  место  главного  управляющего.  С  того  времени проявилась  в  нем
веселость,  проявилось  это вечное хохотание: он  сперва хотел подделаться к
своему патрону... впоследствии  все это  вошло в привычку. С того же времени
он  стал русским патриотом. Семен Матвеич


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |