За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



Только взяться за них надо умеючи! Да... да! И ласкать
старички  умеют  тоже,  хи-хи-хи...-Семен  Матвеич  опять засмеялся.-Да  вот
позвольте... Вашу ручку... для пробы... только так... для пробы...
     Я  вскочила  со  стула  и  изо  всей  силы толкнула  его  в  грудь.  Он
отшатнулся,  он издал какой-то дряхлый, испуганный звук, он чуть не упал. На
человеческом  языке  нет  слов,  чтобы  выразить,  до какой  степени он  мне
показался гнусен и ничтожно низок. Всякое подобие страха исчезло во мне.
     - Подите прочь, презренный старик,- вырвалось у  меня из груди,- подите
прочь, господин Колтовской, столбовой дворянин! И во  мне течет  ваша кровь,
кровь Колтовских, и я проклинаю  тот день  и час,  когда она потекла по моим
жилам!
     - Что?.. Что ты говоришь?.. Что?-лепетал, задыхаясь, Семен Матвеич.- Ты
смеешь... в ту минуту, когда я тебя  застал... когда ты шла к Мишке... а? а?
а?
     Но  я   уже   не  могла  остановиться...  Что-то  беспощадно  отчаянное
проснулось во мне.
     - И вы, вы,  брат... брат вашего брата, вы дерзнули, вы решились...  За
кого  же вы  приняли  меня? И  неужели же вы  так слепы, что не могли  давно
заметить то отвращение, которое вы возбуждаете во мне?.. Вы смели употребить
слово: предложение!.. Выпустите меня сейчас, сию минуту.
     Я направилась к двери.
     -  А,  вот что! вот  как!  вот когда  она заговорила! -  запищал  Семен
Матвеич  в  исступлении злобы, но, видимо,  не  решаясь  подойти ко  мне...-
Погоди же! Господин Ратч, Иван Демьяныч! пожалуйте сюда!
     Дверь  биллиардной, противоположная  той,  к  которой  я  приближалась,
раскрылась настежь, и, с зажженным канделябром  в каждой руке, появился  мой
вотчим. Освещенное с  двух  сторон свечами, его  круглое  красное лицо сияло
торжеством  удовлетворенной  мести,  лакейскою радостью удачной услуги... О,
эти гадкие, белые глаза! когда я перестану их видеть!
     -  Извольте  тотчас  взять  эту  девушку,-  воскликнул  Семен  Матвеич,
обращаясь к моему  вотчиму и повелительно указывая на  меня дрожащей рукой.-
Извольте отвести ее к себе в дом и запереть на ключ, на замок... чтоб она...
пальцем пошевель-
     нуть не  могла,  чтобы  муха  к  ней  не проскочила!  Впредь  до  моего
приказания! Окна забить, если нужно! Ты отвечаешь мне за нее головой!
     Г-н Ратч поставил  канделябры на  биллиард, поклонился  в  пояс  Семену
Матвеичу и, слегка переваливаясь и злорадно  улыбаясь,  направился  ко  мне.
Кот,  должно  быть,  так подходит к мыши, которой некуда спастись.  Вся  моя
отвага  тотчас  меня  покинула.  Я знала,  этот человек  был в  состоянии...
прибить меня. Я задрожала; да; о, позор! о, стыд! я задрожала.
     - Ну-с, сударыня,- проговорил г. Ратч, - извольте-с идти-с.
     Он  не  спеша  взял  меня  за  руку  выше  локтя... Он понимал,  что  я
сопротивляться не буду. Я сама подалась вперед к двери;
     в  эту минуту я  думала только об одном: как бы поскорее избавиться  от
присутствия Семена Матвеича.
     Но  гадкий  старик подскочил  к нам  сзади,  и Ратч  остановил  меня  и
повернул меня лицом к своему патрону.
     -  А! - закричал тот и потряс кулаком,- а!  я брат... моего  брата! Узы
крови? а? А за брата, за двоюродного, выйти замуж можно? Можно?  а? Веди ее,
ты!  -  обратился  он к  моему  вотчиму.- И помни:  держать ухо  востро!  За
малейшее сообщение с нею-казни не будет достойной... Веди!
     Г-н Ратч привел меня в мою комнату. Идя по  двору, он  ничего не сказал
мне, все  только  смеялся про себя, без звука. Он запер ставни, двери  и тут
же,  уходя окончательно и кланяясь мне в пояс, как Семену Матвеичу, прыснул,
разразился   тяжелым   восторженным    хохотом.   "Покойной   ночи   царевне
Меликитрисе,- удушливо простонал он,- не поймала  Митрофана-царевича!  Жаль!
Мысль  была  в   своем  роде  не   глупая!   Вперед   наука:   не   заводить
корреспонденции! Хо-хо-хо! Как, однако,  все славно  обделалось!" Он вышел и
вдруг  высунул голову  из-за  двери. "Что? Ведь  не забыл  я вам? Ась? Слово
сдержал? Хо-хо!"  Ключ щелкнул в замке. Я вздохнула свободно. Я боялась, как
бы он мне рук не связал...  но они были мои,- они были свободны! Я мгновенно
сдернула шелковый шнурок со спального капота, сделала петлю, приблизила ее к
шее, но тотчас же отбросила^ шнурок в сторону. "Не потешу я вас! - сказала я
громко.- И в самом  деле? Что за безумие? Могу ли я  располагать моею жизнью
без ведома Мишеля, моею жизнью,  которую сама ему  отдала?  Нет, мои злодеи!
Нет! Дело еще не выиграно вами! Он меня спасет, он вырвет меня из этого ада,
он... мой Мишель!"
     Но тут я вспомнила, что он в заключении, так же как и я,- и я бросилась
лицом на постель, зарыдала... зарыдала... И только мысль,  что мой мучитель,
быть может, стоит за дверью, и прислушивается, и торжествует, только эта моя
мысль заставила меня поглотить мои слезы...
     Я утомлена.  Я  пишу с  утра, а теперь вечер; оторвавшись раз от  этого
листа бумаги, я уже не буду в состоянии приняться
     снова за перо... Скорей, скорей к концу! Да и притом останавливаться на
безобразиях, которые последовали за тем страшным днем, свыше сил моих!
     Меня через сутки перевезли в закрытом  возке в отдельную дворовую избу,
окружили мужиками-караульщиками, меня держали взаперти целые шесть недель! Я
ни минуты,  не была  одна...  Уже впоследствии я  узнала, что  вотчим  мой с
самого приезда Мишеля приставил  и к нему  и ко мне шпионов, что он подкупил
слугу, который доставил мне записку от Мишеля;
     узнала  я также, что  между им  и отцом его произошла на следующее утро
ужасная,  возмутительная сцена... Отец  его проклял. Мишель  с своей стороны
поклялся, что ноги его не будет в родительском доме, и уехал в Петербург. Но
удар,  нанесенный  мне моим вотчимом, отразился на нем самом.  Семен Матвеич
объявил  ему,  что  оставаться  ему  в  деревне,  управлять  именьем,  более
невозможно: видно, неловкое усердие не прощается, и надо же было взыскать на
ком-нибудь за  происшедший скандал. Впрочем, Семен Матвеич щедро наградил г.
Ратча;  он  дал  ему 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |