За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



познакомиться!"- решил я про себя.
	 
	 
VI


     Несколько  дней спустя  мы  вместе с Фустовым отправились кг.  Ратчу на
вечер. Жил он в деревянном доме с большим двором и  садом, в Кривом переулке
возле Пречистенского бульвара. Он  вышел к нам  в переднюю  и,  встретив нас
свойственным  ему  трескучим  хохотом и гамом,  тотчас повел в гостиную, где
представил меня дородной даме в камлотовом тесном платье, Элеоноре Карповне,
своей  супруге. Элеонора Карповна  в  первой молодости отличалась, вероятно,
тем, что французы, неизвестно почему, называют  "красотою диавола", то  есть
свежестью; но  когда я с ней познакомился,  она  невольно  напоминала  взору
добрый кусок говядины,только что выложенный мясником  на опрятный  мраморный
стол. Не без намерения употребил я слово "опрятный":
     не только сама хозяйка казалась  образцом чистоты, но и все вокруг нее,
все  в доме так и лоснилось, так и блистало, все было выскребено, выглажено,
вымыто  мылом;  самовар  на  круглом столе горел,  как жар;  занавески перед
окнами,  салфетки  так и  коробились  от  крахмала, так же как и  платьица и
шемизетки  тут  же  сидевших четырех детей  г.  Ратча,  дюжих,  откормленных
коротышек, чрезвычайно похожих на мать, с топорными крепкими лицами, вихрами
на  висках и красными обрубками  пальцев. У всех четырех были носы несколько
приплюснутые, большие, словно припухшие губы и крошечные светло-серые глаза.
     -  Вот  и  моя  гвардия! - воскликнул г. Ратч,  кладя свою тяжелую руку
поочередно на головы детей.- Коля.  Оля, Сашка да Машка! Этому восемь,  этой
семь,  этому  четыре, а  этой целых  два! Ха-ха-ха! Как изволите видеть мы с
женой не зеваем. Эге? Элеонора Карповна?
     - Уж  вы  всегда  все  такое  скажете,-  промолвила Элеонора Карповна и
отвернулась.
     - И писклятам  своим все такие русские имена  понадавала!- продолжал г.
Ратч.- Того  и смотри, в греческую веру их окрестит! Ей-богу! Славянка она у
меня, черт меня  совсем возьми, хоть и германской  крови! Элеонора Карповна,
вы славянка?
     Элеонора Карповиа рассердилась.
     -  Я надворная советница, вот кто я!  И,  стало быть, я русская дама, и
все, что вы теперь будете говорить...
     - То есть как  она Россию любит, просто  беда!- перебил Иван Демьяныч.-
Вроде землетрясенья, ха-ха!
     - Ну, и  что ж  такое? -  продолжала Элеонора Карповна.-  И, конечно, я
Россию люблю, потому где же бы я могла получить дворянский титул? И мои дети
тоже теперь ведь благородные? Kolia, sitze ruhig mit den Fussen!'
     Ратч махнул на нее рукой
     - Ну, ты, Сумбека царица, успокойся! А где "благородный" Викторка? Чай,
все  шляется, куда попало!  Уж  наскочит он на  инспектора!  Задаст  он  ему
трепание! Das ist ein Bummler, der Victor!2
     - Dem Victor kann  ich nicht  kommandieren, Иван  Демьяныч. Sie  wissen
wohl!3 - проворчала Элеонора Карповна.
     Я посмотрел на Фустова, как бы желая окончательно добиться от него, что
заставляло его  посещать подобных  людей... но в эту  минуту вошла в комнату
девушка высокого роста  в черном платье, та старшая дочь г. Ратча, о которой
упоминал Фустов... Я понял причину частых посещений моего приятеля.


VII


     Помнится,  где-то у  Шекспира говорится о "белом голубе в  стае  черных
воронов";  подобное  впечатление произвела на меня вошедшая  девушка:  между
окружавшим ее миром и ею было слишком мало общего; казалось, она сама втайне
недоумевала и дивилась,  каким образом  она попала сюда. Все члены семейства
г. Ратча смотрели самодовольными и добродушными здоровяками; ее красивое, но
уже отцветающее лицо носило отпечаток уныния, гордости и  болезненности. Те,
явные  плебеи,  держали   себя  непринужденно,  пожалуй  грубо,  но  просто;
тоскливая  тревога  сказывалась  во  всем  ее  несомненно  аристократическом
существе.  В  самой  ее   наружности  не  замечалось  склада,  свойственного
германской  породе: она скорее напоминала уроженцев юга. Чрезвычайно  густые
черные  волосы  без  всякого  блеска,  впалые, тоже  черные  и  тусклые,  но
прекрасные глаза, низкий выпуклый  лоб,  орлиный нос,  зеленоватая бледность
гладкой  кожи, какая-то трагическая  черта  около  тонких  губ  и  в  слегка
углубленных щеках,  что-то  резкое и в то же  время беспомощное в движениях,
изящество без грации... в  Италии  все это не показалось бы мне необычайным,
но в Москве,  у  Пречистенского бульвара,  просто изумило меня!  Я  встал со
стула при входе ее в комнату: она бросила на меня быстрый неровный взгляд и,
опустив  свои черные ресницы, села  близ  окна,  "как  Татьяна"  (пушкинский
Онегин был тогда у  каждого  из нас в свежей памяти). Я взглянул на Фустова,
но
     1 Коля, сиди смирно, не болтан ногами! (нем.)
     2 Виктор такой гуляка! (нем..}
     8 Виктору я не могу приказывать, вы это хорошо знаете! (нем.)
     мой приятель стоял  ко мне  спиной и  принимал чашку чаю  из пухлых рук
Элеоноры Карповны. Еще заметил  я, что вошедшая девушка внесла с собою струю
легкого физического холода... "Что за статуя"?- подумалось мне.


VIII


     - Петр Гаврилыч!  - загремел г. Ратч, обращаясь ко  мне,- позвольте вас
познакомить с моей... с моим...  с моим нумером первым, ха-ха-ха! с Сусанной
Ивановной!
     Я молча поклонился и тотчас  же  подумал: "Вот, и имя  ее тоже  не  под
стать другим", а  Сусанна слегка  приподнялась,  не улыбаясь  и  не разжимая
крепко стиснутых рук.
     - А что же дуэтец?  - продолжал  Иван Демьяныч.-  Александр Давыдыч? а!
благодетель! Цитра ваша  у  нас осталась,  а фагот я уже  из футляра  вынул.
Насладим ушеса честной компании! (Г-н Ратч любил уснащать свою русскую речь;
у него то и дело вырывались выражения,  подобные тем, которыми испещрены все
ультранародные стихотворения  князя Вяземского: "дока для всего"  вместо "на
все", "здесь нам не обиход", "глядит в угоду, не напоказ", и т. п. Помнится,
однажды   Иван  Демьяныч,  увлеченный  своею  любовью   к  бойким  словам  с
энергическим  окончанием,  стал уверять  меня,  что  у  него  в  саду  везде
известняк,  хворостняк  и  валежняк.)  Так  как? 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |