За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



гроб
было всего  пять человек: отставной, очень поношенный офицер путей сообщения
с  полинялою лентой  Станислава на шее, едва ли не взятый напрокат; помощник
квартального  надзирателя, крошечный человек,  с смиренным  лицом и  жадными
глазами;  какой-то старичок в камлотовом капоте; чрезвычайно  толстый рыбный
торговец  в  купеческой  синей  чуйке  и  с запахом  своего  товара,-  и  я.
Отсутствие женского пола (ибо не
     было  возможности причислить  к  нему  двух  теток Элеоноры  Кар-повны,
сестер колбасника, да  еще какую-то кривобокую девицу в синих очках на синем
носе),   отсутствие  приятельниц   и  подруг   меня  сперва  поразило;   но,
поразмыслив,  я сообразил,  что  Сусанна,  с  ее нравом, воспитанием,  с  ее
воспоминаниями, не  могла иметь подруг в той среде, где она жила.  В церковь
набралось  довольно много  народу, незнакомых еще больше, чем знакомых,  что
можно  было видеть  по выражению  их лиц.  Отпевание  продолжалось  недолго.
Удивляло  меня  то, что  г.  Ратч  крестился весьма истово,  совершенно  как
православный, и едва ли не подтягивал дьячкам, впрочем, одними нотами. Когда
же наконец пришлось прощаться с покойницей, я низко поклонился ей, но не дал
ей  последнего лобызания. Г-н Ратч, напротив,  очень развязно  исполнил этот
страшный обряд, с почтительным наклонением корпуса пригласил к гробу офицера
со Станиславом, точно  угощая его,  и высоко, с  размаха, поднимая под мышки
своих детей, поочередно подносил их к телу. Элеонора Карловна, простившись с
Сусанной, вдруг разрюмилась на всю церковь;
     однако скоро  успокоилась  и все спрашивала  раздраженным шепотом: "А и
где же мой  ридикюль?"  Виктор  держался  в  стороне и всею  своею  осанкой,
казалось, хотел дать понять, как далек он  от всех подобных обычаев и как он
только  долг приличия исполняет.  Больше  всех изъявил сочувствия старичок в
капоте, бывший лет пятнадцать тому назад землемером в Тамбовской губернии  и
с тех  пор не видавший Ратча; он Сусанны не знал  вовсе, но успел уже выпить
две рюмки  водки  в  буфете.  Тетушка  моя  также  приехала в  церковь.  Она
почему-то узнала, что покойница была именно та дама, которая  посетила меня,
и пришла в  волнение  неописанное! Подозревать меня в дурном поступке она не
решалась,  но изъяснить  такое  странное стечение  обстоятельств,  также  не
могла... Чуть ли не вообразила она, что Сусанна из любви  ко мне решилась на
самоубийство, и,  облекшись в  самые  темные одежды, с сокрушенным сердцем и
слезами, на коленях молилась об успокоении души новопреставленной, поставила
рублевую  свечу образу Утоления Печали...  "Амишка" также с ней  приехала  и
также молилась, но больше все на меня посматривала и ужасалась... Эта старая
девица была,  увы! ко  мне неравнодушна.  Выходя  из церкви, тетушка раздала
бедным все свои деньги, свыше десяти рублей.
     Кончилось наконец  прощание. Принялись закрывать гроб.  В  течение всей
службы у меня  духа  не  хватило прямо посмотреть на искаженное  лицо бедной
девушки; но  каждый  раз, как глаза мои  мельком скользили  по нем,  "он  не
пришел,  он  не пришел",  казалось мне,  хотело сказать  оно. Стали взводить
крышу над  гробом. Я  не удержался, бросил быстрый взгляд на мертвую. "Зачем
ты это  сделала?"-спросил я невольно...  "Он не пришел!" - почудилось  мне в
последний раз...
     Молоток застучал по гвоздям, и все было кончено.
     xxvn
     Вслед за гробом двинулись мы на  кладбище. Нас было всех человек сорок,
разнокалиберная,  в  сущности  праздная   толпа.  Больше  часу  продолжалось
томительное шествие.  Погода  делалась все хуже.  Виктор  с полдороги сел  в
карету; но  г. Ратч выступал  бодро  по талому снегу;  точно  так он, должно
быть, выступал, и тоже по  снегу,  когда,  после рокового свидания с Семеном
Матвеичем, он с торжеством вел к себе в дом навсегда погубленную им девушку.
Волосы  "ветерана",   его   брови  опушились  снежинками;  он  то  пыхтел  и
покрикивал, то, мужественно забирая в себя дух, округлял  свои крепкие бурые
щеки...  Право,  можно  было подумать,  что он  смеется. "После  моей смерти
пенсия должна  перейти  к Ивану Демьянычу",-  вспоминались  мне  опять слова
Сусанниной  тетрадки.  Пришли   мы   наконец  на   кладбище;  добрались   до
свежевырытой могилы. Последний обряд  совершился  скоро: все продрогли,  все
торопились. Гроб на веревках скользнул в зияющую  яму; принялись забрасывать
ее землей. Г-н Ратч и тут показал бодрость своего  духа; oil так проворно, с
такою силой,  с  таким  размахом  бросал  комки  земли  на крышу  гроба, так
выставлял  при  этом ногу  вперед  и так молодецки  закидывал  свой  торс...
энергичнее он бы не мог действовать, если б ему  пришлось побивать каменьями
лютейшего  своего врага.  Виктор по-прежнему  держался  в  стороне;  он  все
кутался в шинель и  проводил  подбородком по бобру воротника; остальные дети
г.  Ратча усердно  подражали родителю. Швырять песком и землей доставляло им
великое удовольствие, за что их, впрочем,  и винить  нельзя. Холмик появился
на месте ямы; мы уже собирались расходиться, как вдруг г. Ратч, повернувшись
по-военному  налево  кругом  и  хлопнув  себя  по  ляжке, объявил  нам всем,
"господам  мужчинам",  что   он  приглашает  нас,  а   также   и  "почтенное
священство", на "помина-тельный" стол, устроенный в недальнем расстоянии  от
кладбища,   в   главной  зале   весьма   приличного  трактира,   "стараньями
любезнейшего нашего Сигизмунда Сигизмундовича..." При этих словах он  указал
на  помощника квартального надзирателя  и  прибавил,  что,  при  всей  своей
горести и лютеранской религии,  он, Иван  Демьянов Ратч,  как  истый русский
человек,  дорожит  пуще всего  русскими древними  обычаями.  "Супруга  моя,-
воскликнул  он,-  и какие с нею пожаловали дамы, пускай  домой поедут, а мы,
господа  мужчины,  помянем  скромной  трапезой  тень  усопшея  рабы  твоея!"
Предложение  г.  Ратча  было  принятое  искренним  сочувствием;  "почтенное"
священство как-то  внушительно  переглянулось  между собой, а  офицер  путей
сообщения


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |