За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



вскоре удалился.


XII


     Весь тот  день  я  провел  в  размышлениях о Фустове, о Сусанне,  об ее
родственниках; мне  смутно чудилось нечто похожее на семейную драму. Сколько
я мог судить, мой приятель был неравнодушен к Сусанне. Но она? Любила ли она
его?  Отчего  она  казалась  такою  несчастною? И  вообще  что  она  была за
существо? Эти вопросы беспрестанно приходили мне  на  ум. Темное, но сильное
чувство  говорило  мне,  что  за  разрешением их не следовало  обращаться  к
Фустову.  Кончилось тем, что я на следующий день отправился один в дом  к г.
Ратчу.
     Мне стало вдруг  очень  совестно  и неловко, как  только  я  очутился в
маленькой темной  передней. "Она и не покажется, пожалуй,-- мелькнуло у меня
в голове,- придется сидеть с гнусным  ветераном и с его кухаркой-женой... Да
и наконец,  если даже она появится, что же из этого? Она и  разговаривать не
станет... Уж больно неласково обошлась она со мной намедни. Зачем же я
     пришел?"  Пока я все это соображал, казачок побежал доложить обо мне, и
в  соседней комнате, после двух или трех  недоумевающих: "Кто такое? Кто, ты
говоришь?"-послышалось тяжелое шарканье туфель, дверь слегка растворилась, и
в щели между  обеими  половинками  выставилось лицо  Ивана  Демьяныча,  лицо
взъерошенное и угрюмое.  Оно уставилось на  меня  и не тотчас изменило  свое
выражение...  Видно,  г.  Ратч не  сразу  узнал  меня,  но  вдруг  щеки  его
округлились, глаза  сузились  и  из раскрывшегося  рта,  вместе  с  хохотом,
вырвалось восклицание:
     - А, батюшка, почтеннейший! Это вы? Милости просим! Я последовал за ним
тем  неохотнее,  что,  мне  казалось,  этот  приветливый,  веселый  г.  Ратч
внутренне посылает меня к черту. Однако делать было нечего. Он привел меня в
гостиную,  и   что   же!   в  гостиной  сидела   Сусанна  перед   столом  за
приходо-расходной  книгой. Она глянула на меня своими  сумрачными  глазами и
чуть-чуть  прикусила  ногти  пальцев  на  левой  руке... такая  у  ней  была
привычка, я заметил, привычка, свойственная  нервическим людям.  Кроме ее, в
комнате никого не было.
     - Вот, сударь,- начал г. Ратч и ударил себя по ляжке,- в каких занятиях
вы нас  с Сусанной  Ивановной застали: счетами  занимаемся.  Супруга  моя  в
"арихметике"  не сильна,  а я, признаться, глаза  свои берегу. Без  очков не
могу читать,  что прикажете делать?  Пускай же  молодежь потрудится,  ха-ха!
Порядок требует. Впрочем, дело  не к спеху... Спешить, смешить, блох ловить,
ха-ха! •
     Сусанна закрыла книгу и хотела удалиться.
     -  Постой, однако, постой,- заговорил  г. Ратч.- Что  за беда, что не в
туалете...  (На  Сусанне было очень старенькое,  почти  детское  платьице  с
короткими рукавчиками.) Дорогой гость не взыщет, а мне бы только позапрошлую
неделю очистить... Вы позволите? - обратился он  ко мне.- Мы  ведь с вами не
на церемониалах!
     - Сделайте одолжение, не стесняйтесь,-воскликнул я.
     - То-то, мой батюшка почтеннейший; вам самим известно:
     покойный государь Алексей Михайлович Романов говаривал:
     "Делу время, а потехе минуту!" А мы самому делу одну минуту посвятим...
ха-ха!  Какие  же это  тринадцать  рублей  тридцать  копеек?  -  прибавил он
вполголоса, повернувшись ко мне спиной.
     -  Виктор   взял   у  Элеоноры   Карповны;  он  сказал,  что   вы   ему
разрешили,-отвечала также вполголоса Сусанна.
     - Сказал...  сказал... разрешил...- проворчал Иван Демья-ныч.- Кажется,
я тут сам налицо. Спросить бы могли. А те семнадцать рублей кому пошли?
     - Мебельщику.
     - Да... мебельщику. Это за что же?
     - По счету.
     - По  счету. Покажь-ка! - Он вырвал у Сусанны книгу и, насадив  на  нос
круглые очки в серебряной оправе, стал водить
     пальцем по  строкам.-Мебельщику... мебельщику...  Вам бы лишь бы деньги
из дому  вон! Вы рады!.. Wie die Croaten!' По счету! А впрочем,- прибавил он
громко и  снова поворотился ко мне лицом и очки с  носу сдернул,- что же это
я, в  самом деле!  Этими  дрязгами можно и после заняться. Сусанна Ивановна,
извольте-ка оттащить на место эту бухгалтерию, да пожалуйте к нам обратно  и
восхитите слух  сего  любезного посетителя вашим мусикийским орудием, сиречь
фортепианною игрой... А? Сусанна отвернула голову.
     - Я бы очень был счастлив,- поспешно промолвил  я,- очень  было бы  мне
приятно послушать  игру Сусанны Ивановны. Но я ни за что в свете не желал бы
беспокоить...
     -  Какое беспокойство,  что вы!  Ну-с,  Сусанна  Ивановна,  eins, zwei,
drei!2
     Сусанна ничего не отвечала и вышла вон.
	 
	 
XIII


     Я не ожидал, что она вернется; но она скоро появилась снова:
     даже  платья не  переменила и,  присев  в  угол,  раза  два внимательно
посмотрела  на  меня. Почувствовала  ли  она  в  моем  обращении  с  нею  то
невольное,   мне   самому   неизъяснимое   уважение,  которое,  больше   чем
любопытство, больше даже чем участие,  она во мне возбуждала,  находилась ли
она в  тот день в смягченном  расположении духа, только она  вдруг подошла к
фортепиано и, нерешительно положив  руку на клавиши и склонив немного голову
через плечо назад ко мне, спросила меня, что я хочу, чтоб  она сыграла? Я не
успел еще ответить, как она уже села, достала ноты, торопливо  их развернула
и начала играть. Я с детства любил музыку, но в то время я еще плохо понимал
ее, мало был знаком с произведениями великих мастеров, и если бы  г. Ратч не
проворчал с некоторым неудовольствием: "Aha!  wieder dieser Beethoven!" 3, я
бы  не догадался,  что именно выбрала Сусанна. Это была, как я потом  узнал,
знаменитая Ф-мольная соната, opus 57. Игра Сусанны меня поразила несказанно:
я не ожидал такой  силы, такого огня, такого смелого размаха. С самых первых
тактов  стремительно-страстного  allegro, начала  сонаты, я  почувствовал то
оцепенение, тот холод и сладкий ужас  восторга, которые мгновенно охватывают
душу, когда в нее неожиданным налетом вторгается красота. Я не пошевельнулся
ни одним членом до самого конца;
     я все хотел и  не смел вздохнуть. Мне пришлось сидеть сзади Сусанны, ее
лица я


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |