За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



не мог видеть; я видел только,  как ее темные длинные волосы  изредка
прыгали и бились по плечам, как порывисто
     1 Как кроаты! (нем.)
     2 Раз, два три! (нем.)
     8 Ax! опять этот Бетховен! (нем.)
     покачивался ее  стан и как ее тонкие руки и  обнаженные локти двигались
быстро и несколько угловато. Последние отзвучия замерли. Я вздохнул наконец.
Сусанна продолжала сидеть перед фортепиано.
     - Ja, ja,- заметил г. Ратч, который, впрочем, тоже слушал внимательно,-
romantische  Musik!' Это  нынче  в  моде. Только  зачем нечисто  играть!  Э?
Пальчиком  по двум  нотам разом -зачем? Э? То-то;  нам все поскорей хочется,
поскорей. Этак горячей  выходит.  Э? Блины горячие!  -  задребезжал он,  как
разносчик.
     Сусанна слегка обратилась  к  г.  Ратчу; я  увидел лицо ее  в  профиль.
Тонкая  бровь  высоко  поднялась  над  опущенной  ве-кой,  неровный  румянец
разлился по щеке, маленькое ухо рдело под закинутым локоном.
     -  Я  всех  лучших  виртуозов  самолично  слышал,-  продолжал  г. Ратч,
внезапно нахмурившись,- и все они  перед покойным Фильдом-тьфу! Нуль! зеро!!
Das war  ein Keri! Und  ein  so  reines Spiel!2  И  композиции  его  - самые
прекрасные! А  все  эти  новые "тлу-ту-ту" да  "тра-та-та", это,  я полагаю,
больше для школяров  писано. Da  braucht  man  keine Delicatesse!3 Хлопай по
клавишам как попало...  Не  беда!  Что-нибудь выйдет!  Janitscha-ren-Musik!1
Пхе! (Иван Демьяныч утер себе лоб платком.)  Впрочем, я это говорю не на ваш
счет,  Сусанна  Ивановна; вы  играли  хорошо  и моими  замечаниями не должны
обижаться.
     - У  всякого  свой вкус,-  тихим голосом заговорила Сусанна,  и губы ее
задрожали,- а  ваши замечанья, Иван  Демьяныч,  вы знаете,  меня обидеть  не
могут.
     - О, конечно!  Только вы не  полагайте,- обратился  ко  мне  Ратч,-  не
извольте полагать, милостивый государь, что сие происходит от излишней нашей
доброты и якобы кротости душевной;
     а  просто  мы  с  Сусанной  Ивановной   воображаем  себя  столь  высоко
вознесенными, что у-у!  Шапка назад валится, как  говорится по-русски, и уже
никакая  критика до нас досягать  не может. Самолюбие,  милостивый государь,
самолюбие! Оно нас доехало, да, да!
     Не без изумления слушал я Ратча. Желчь, желчь ядовитая так и закипала в
каждом его слове... И  давно же она накопилась! Она душила его. Он попытался
закончить свою тираду обычным смехом,- и судорожно, хрипло закашлял. Сусанна
словечка  не  проронила в  ответ ему,  только  головой  встряхнула,  и  лицо
приподняла, да, взявшись обеими руками за локти, прямо уставилась на него. В
глубине  ее  неподвижных  расширенных  глаз глухим,  незагасимым огнем тлела
стародавняя ненависть. Жутко мне стало.
     - Вы принадлежите к двум различным музыкальным поко-
     1 Да, да, романтическая  музыка!  (нем.) Вот это был молодчина! И такая
чистая ягра\-(шм.) Тут не нужно  особых тонкостей! (нем.) Янычарская музыка!
(нем.)
     леньям,- начал я с насильственною развязностью, самою этою развязностью
желая дать понять, что я ничего не замечаю,- а потому не удивительно, что вы
не сходитесь в своих мнениях... Но, Иван Демьяныч, вы мне позволите стать на
сторону... более молодого поколения. Я профан,  конечно;  но  признаюсь вам,
ничего в музыке еще не произвело на меня такого  впечатления, как  та... как
то, что Сусанна Ивановна нам сейчас сыграла. Ратч вдруг накинулся на меня.
     - И почему вы полагаете,- закричал он, весь еще багровый от кашля,- что
мы желаем  завербовать вас  в  наш лагерь? (Он  выговорил Lager по-немецки.)
Нисколько нам это  не нужно, бардзо  дзенкуем!' Вольному воля, спасенному  -
спасение!  А что касательно двух  поколений, то это точно: нам,  старикам, с
вами,  молодыми,  жить  трудно,  очень трудно! Наши  понятия  ни  в  чем  не
согласны: ни в художестве,  ни в  жизни,  ни даже  в морали.  Не правда  ли,
Сусанна Ивановна?
     Сусанна усмехнулась презрительною усмешкой.
     -  Особенно насчет, как вы говорите, морали наши понятия  не сходятся и
не  могут сходиться,- ответила  она, и  что-то  грозное  пробежало у ней над
бровями, а губы по-прежнему слабо трепетали.
     - Конечно, конечно!-подхватил Ратч.- Я не филозОф!  Я не  умею стать...
этак, высоко! Я человек простой, раб предрассудков, да!
     Сусанна опять усмехнулась.
     - Мне кажется, Иван Демьяныч, и вы иногда умели ставить себя выше того,
что называют предрассудками.
     - Wie so? To есть как же это? Я вас не понимаю.
     - Не понимаете? Вы так забывчивы! Г-н Ратч словно потерялся.
     - Я... я... - повторил он.- Я...
     - Да, вы, господин Ратч. Последовало небольшое молчание.
     -  Однако позвольте, позвольте,-начал было г. Ратч,- как вы  можете так
дерзко...
     Сусанна внезапно вытянулась во весь рост и, не  выпуская  из рук локтей
своих, стискивая их, перебирая по  ним пальцами,  остановилась перед Ратчем.
Казалось,  она вызывала  его на  борьбу,  она наступала  на  него.  Лицо  ее
преобразилось: оно стало  вдруг, в мгновение  ока,  и  необычайно красиво  и
страшно; каким-то веселым и холодным блеском - блеском стали - заблестели ее
тусклые  глаза;  недавно  еще   трепетавшие  губы  сжались  в  одну  прямую,
неумолимо-строгую черту.  Сусанна  вызывала  Ратча, но  тот,  как говорится,
воззрился  в  нее и вдруг умолк и опустился, как  мешок, и голову  втянул  в
плечи, и  даже ноги  подобрал.  Ветеран  двенадцатого  года струхнул; в этом
нельзя было сомневаться.
     1 Премного благодарны! (польск.)
     Сусанна медленно  перевела  глаза свои с него на меня, как  бы призывая
меня  в  свидетели  своей  победы  и  унижения  врага,  и, в  последний  раз
усмехнувшись, вышла вон из комнаты.
     Ветеран остался несколько  времени неподвижен на своем кресле; наконец,
точно вспомнив забытую роль, он встрепенулся, встал и, ударив меня по плечу,
захохотал своим зычным хохотом:
     - Вот, подите вы, ха-ха-ха! кажется,  не первый десяток живем мы с этою
барышней, а никогда она не может понять, когда я шутку шучу и когда говорю в
суриозе!  Да и вы, почтеннейший, кажется, 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |