За жизнь писатель пережил многое – широкое признание и несправедливую критику, несчастную любовь и жизнь на чужбине. Был знаком со многими известными людьми современности. Часто думал о будущем своей Родины. И всегда – любил и восхищался русской природой. Всё это несомненно находило своё отражение в его творчестве.

 » Главная страница   » Фотогалерея   » Видеоматериалы
  :::: Романы ::::

» Дворянское гнездо
» Отцы и дети
» Дым
» Рудин
» Новь

  :::: Рассказы и повести ::::

» Первая любовь
» Записки охотника
» Муму
» Несчастная
» Вешние воды
» Ася
» Дневник лишнего человека
» Степной король Лир

  :::: Пьесы ::::

» Месяц в деревне
» Холостяк

  :::: Стихи ::::

» Все стихи Ивана Тургенева



Памятник И. С.Тургеневу на Манежной площади в Москве


Усадьба Тургенева в Спасское-Лутовиново


И.С.Тургенев



Несчастная



пошел
осведомиться, а он уже уехал из Москвы.
     - Вы знаете его адрес?  - повторила она.-  Ну, так напишите ему, что он
убил меня. Вы хороший человек, я знаю. С вами он не
     говорил обо мне, наверное, а со мной он говорил  о вас. Напишите... ах,
напишите ему,  чтоб он поскорее вернулся, если он  хочет еще застать  меня в
живых!.. Да нет! Он меня уже не застанет.
     Голос  Сусанны утихал с каждым словом, и  вся она утихала.  Но мне  это
спокойствие казалось еще страшнее, чем те недавние рыдания.
     -  Он  поверил  ему...-сказала она еще  раз  и  оперлась подбородком на
сложенные руки.
     Внезапный порыв ветра  с резким свистом и стуком снега  ударил в  окно,
холодная струя пробежала  по комнате...  Пламя свечей пошатнулось... Сусанна
вздрогнула.
     Я снова попросил ее сесть на диван.
     -  Нет, нет, оставьте,- отвечала она,-  мне здесь  хорошо. Пожалуйста.-
Она прижалась  к  промерзлому  стеклу,  точно  она  нашла  себе гнездышко  в
углублении окна.- Пожалуйста.
     -  Но  вы дрожите, вы озябли,- воскликнул я.- Посмотрите, ваши  ботинки
промокли.
     -Оставьте... пожалуйста...-прошептала она и закрыла глаза.
     Страх нашел на меня.
     - Сусанна Ивановна! - чуть не  вскрикнул я,- придите в себя, прошу вас!
Что с вами? К чему такое отчаяние! Вы увидите, все разъяснится, какое-нибудь
недоразумение...  неожиданный случай... Вы увидите, он скоро возвратится.  Я
ему дам  знать, я сегодня же ему напишу... Но я не повторю ему ваших слов...
Как можно!
     - Он меня не застанет,-  промолвила Сусанна все тем  же тихим голосом.-
Неужели  бы я  пришла сюда, к вам, к незнакомому человеку, если бы не знала,
что не останусь жива? Ах,  все мое последнее унесено безвозвратно! Вот мне и
не хотелось умереть  так, в одиночку,  в молчанку, не сказав никому:  "Я все
потеряла... и я умираю... Посмотрите!"
     Она  снова  ушла  в  свое холодное  гнездышко... Не забуду я вовек этой
головы, этих неподвижных глаз с их глубоким  и погасшим  взором, этих темных
рассыпанных  волос на бледном стекле  окна, самого  этого серенького тесного
платья, под  каждой  складкой  которого  еще  билась такая  молодая, горячая
жизнь!
     Я невольно всплеснул руками.
     -  Вам...  вам  умереть, Сусанна Ивановна! Вам только жить... Вам  жить
должно!
     Она посмотрела на меня... Мои слова ее как будто удивили.
     -  Ах,  вы не знаете,-  начала она и  тихонько  уронила  обе руки.- Мне
нельзя  жить.   Слишком,  слишком   много   пришлось   терпеть,  слишком!  Я
переносила... я надеялась... но теперь... когда и это рушилось... когда...
     Она подняла глаза  к потолку и словно  задумалась.  Трагическая  черта,
которую я некогда заметил у  ней  около  губ, теперь обозначалась еще яснее,
она распространилась по всему лицу.
     Казалось,  чей-то  неумолимый перст провел  ее  безвозвратно,  навсегда
отметил это погибшее существо. Она все молчала.
     - Сусанна Ивановна,- сказал я, чтобы чем-нибудь нарушить  эту  страшную
тишину,- он вернется, уверяю вас! Сусанна опять посмотрела на меня.
     - Что вы говорите? - промолвила она с видимым усилием.
     - Он вернется, Сусанна Ивановна, Александр вернется!
     - Он вернется? - повторила она.- Но если бы даже он вернулся, не могу я
простить ему это унижение, это недоверие...
     Она схватила себя за голову.
     - Боже мой!  Боже мой! Что я говорю! И зачем я здесь? Что это  такое? О
чем... о чем я пришла просить... и кого? Ах, я с ума схожу!..
     Глаза ее остановились.
     -  Вы  хотели  просить  меня,  чтоб я  написал Александру,- поспешил  я
подсказать ей. Она встрепенулась.
     - Да, напишите... напишите,  что хотите... А вот  это...- Она торопливо
пошарила у себя в кармане и достала небольшую  тетрадку.-Это я было для него
написала... перед его бегством... Но ведь он поверил... поверил тому!
     Я  понимал, что речь шла о Викторе, Сусанна не  хотела  назвать его, не
хотела произнести его ненавистное имя.
     -   Однако  позвольте,  Сусанна  Ивановна,-  начал  я,-  почему  же  вы
полагаете, что Александр Давыдыч имел разговор... с тем человеком?
     -  Почему?  Почему?  Но  тот  сам  пришел  ко  мне  и все  рассказал, и
хвастался... и  так же смеялся, как его отец! Вот, вот возьмите,- продолжала
она, всовывая мне тетрадку в руку,- прочтите, пошлите ему, сожгите, бросьте,
делайте что  хотите, как хотите... Но  нельзя же умереть так, чтобы никто не
знал... А теперь мне пора... Мне идти надо.
     Она поднялась с подоконника... Я остановил ее.
     - Куда же вы,  Сусанна Ивановна, помилуйте! Послушайте, какая вьюга! Вы
так легко одеты... И дом ваш отсюда не близко. Позвольте, я хоть  за каретой
пошлю, за извозчиком...
     - Не  надо, ничего не надо,- промолвила она, настойчиво отклоняя меня и
взявшись за плащ и за шаль.- Не удерживайте меня, ради бога! а то... я ни за
что не отвечаю? Я чувствую бездну, темную бездну под ногами... Не подходите!
не  трогайте  меня!-С лихорадочной  поспешностью  надела она  плащ, накинула
шаль...-Прощайте... Прощайте...  О,  бедное, бедное мое  племя, племя вечных
странников, проклятие лежит на тебе! Но ведь меня никто не любил, с какой же
стати  было ему...-Она вдруг умолкла.-Нет, меня  любил один,-заговорила  она
опять, ломая руки,- но смерть всюду, всюду неизбежная смерть!
     Теперь моя очередь... Не идите  за мной,-пронзительно вскрикнула  она.-
Не идите! Не идите!
     Я остолбенел, а  она бросилась вон,  и мгновенье  спустя я  слышал, как
грохнула внизу тяжелая дверь  на улицу, и оконные рамы снова вздрогнули  под
напором метели.
     Я не скоро опомнился. Я только что  начинал  жить тогда:  не испытал ни
страсти, ни скорби и редко бывал свидетелем того, как выражаются в других те
сильные чувства... Но искренность  этой скорби,  этой страсти меня поразила.
Если бы не  тетрадка в  руках моих, я, право, мог бы подумать, что я все это
во сне видел - до того  это все было  необычайно и пронеслось как мгновенный
грозовый  ливень.  До  полуночи  читал  я  эту  тетрадку.  Она  состояла  из
нескольких   листов   почтовой  


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |